«Почему ты не сказал об этом прямо?»

ГЛАВА ОБЩЕНИЕ

У большинства из нас, которые жили с алкоголизмом, существуют проблемы в общении. Когда мы не были уверены в мыслях и чувствах, мы кричали от ярости или удалялись в безмолвный мир, где царили ужас и бессилие. Те, кого мы любили, становились чужаками со знакомыми лицами. Алкоголизм со своими симптомами одержимости и отрицания, отравлял все те сообщения, которые мы посылали или принимали.
Как мы можем забыть то, что было сказано или, наоборот, никогда не было сказано? Как мы можем начать касаться друг друга, когда мы никогда не касались друг друга просто так, без какой либо цели? Как мы можем показать, что мы чувствуем и о чем мы думаем, когда наше поведение изменилось, когда проснулось наше мужество к жизни?
Некоторые из нас начали очищать прошлое общение, живя только сегодняшним днем, понимая, что новое мышление Ал-Анона требует здорового нового словарного запаса, такого, который может употребляться без страха перед ответом. Каждое слово и каждое действие должно иметь смысл, который базируется на том, чтобы «отпустить» вчерашний день. Несмотря на то, что мы никогда так не хотели посылать новые сообщения, действительность не всегда предоставляет нам восприимчивого партнера. Для того, чтобы встать лицом к лицу с тем, что не дает себя изменить и дать другим узнать о наших чувствах и мыслях, нужно мужество.

МЫСЛИ

Говорить и слушать: Когда мой сын вернулся домой из лечебного центра, я почти испортила наши новые отношения. Он все время что-то делал, а я хотела, чтобы все шло потихоньку. Я могла сказать: « Ты же не чувствуешь этого на самом деле?», или «Тебе не следовало бы так это воспринимать!».
Я говорила о моей реакции на его поведение во время собрания Ал-Анона. Тогда участники собрания предложили, чтобы я попробовала принимать его таким, каким он был, слушать то, что он хотел сказать, не имея готовых ответов. На одном собрании о Третьем Шаге, я наконец поняла, что воспитывать или тренировать моего сына больше не было моей работой. Он был теперь взрослым мужчиной, и я должна была дать ему изменить свои взгляды, когда и если он этого хотел. Сейчас я думаю, что я довольна, когда мой сын рассказывает, как у него дела. Я пробую рассказывать ему о моих делах тоже, несмотря на то, что я знаю, что ему не всегда нравится то, что я говорю.

Не обращать внимание на плохие слова: Иногда люди говорят одно, а имеют в виду совсем другое. Разочарование и страх часто скрываются за злыми словами. Я ничего не выигрываю, если я держу в голове предложения или слова, которые бросают мне в лицо. Я забываю оскорбления, потому что они бессмыслены, но я сообщаю говорящему, что они мне не нравятся. Если кто-то оскорбляет меня , это – мое дело, хочу ли я слушать это или перестать слушать.

Ссоры: Я никогда не могла преодолеть несогласие, прикрывая злобу молчанием. Мои аргументы кончились, когда я признала, что я молчала, ожидая вопроса: «Что случилось?». Тогда я действительно могла бы сказать, что меня мучило. Когда я предприняла мою нравственную переоценку, я обнаружила, что я использовала молчание, чтобы получить то, что я хотела, избегая при этом идти на соглашение с собой, что я должна была сделать, если бы я что-нибудь произносила. Таким образом все должны были угадывать, из-за чего я рассердилась. Я проходила Пятый Шаг с другом из Ал-Анона и попробовала удалить старые шрамы так, чтобы я могла прекратить использовать молчание в качестве оружия.

Рассказать историю: В Ал-Аноне мы рассказываем нашу собственную историю, а не историю алкоголика. Это не всегда умно говорить об ошибках того, кого ты любишь, например, о плохом поведении или несчастьях. Алкоголик рассказывает о своих периодах пьянства на собраниях АА, но тогда они рассказывают свои собственные истории. Я чувствую ранимость моего друга в этой области. Поэтому я говорю только о том, как пьянство коснулось меня. Я понимаю его чувства и уважаю их. Он не всегда такой же уважительный со мной, но это – не причина, чтобы я был менее уважительный с ним.

Спросить: Я не знала, что мне делать, потому что мой сожитель всегда исчезал – несмотря на много лет с трезвостью – когда нужно было что-то делать, или когда мы должны были решить какую-то возникшую проблему. Я пробовала не осуждать его за отсутствие чувства ответственности, но в конце концов я не могла больше выдержать и дня. Я рассказала о том, что я хотела изменить. Я не усложняла ситуацию, высказывая ему обиду за все его встречи и собрания в АА. Я только сказала: «Мне очень надоело делать всю работу здесь.Я беру на себя слишком большую часть домашней работы, которая должна делаться, чтобы все в доме действовало без сучка и задоринки.» Я приготовилась услышать его протесты. Он молчал. Потом он сказал:»ОК», и мы начали обсуждать, как мы могли бы поделить работу наилучшим образом. После многих лет обид, мы составили план, который бы устраивал обоих. Я могла бы пнуть меня саму под зад за то, что не начала этот разговор раньше.

Делать поспешные выводы: Телепатов на свете не так уж много. Как мы можем ожидать, что другой знает, о чем мы думаем, если мы не говорим об этом? Но несмотря на это, я была уверена, что я знала, о чем думает алкоголик. И только в Ал-Аноне я научилась ждать, когда другие выскажут свое мнение, не заканчивая при этом их предложения вместо них самих.

Уметь выражаться: Мы разговаривали в телеграфном стиле. Все, что было сказано между нами, несло в себе кусочки информации: «Машина готова». «Водопроводчик придет во вторник». Я боялся говорить о важных вещах, потому что я боялся, что она скажет:»Я не люблю тебя больше, я ухожу». На собраниях я спрашивал:»Как мне начать? Как и что мне сказать?» Мои друзья настоятельно просили меня набраться мужества и начинать, не торопясь. Один член сказал, что мои телеграммы все-таки являются своего рода общением. Мы по крайней мере обмениваемся информацией. Я начал говорить что-то положительное, как например:» Мне понравилось это блюдо.» Это было не очень глубокомысленно, но я мог во всяком случае сказать, что я чувствовал. Позднее я сказал:»Мне нравится, как ты улыбаешься», потому что это было действительно так, а сегодня мы честно можем сказать, что мы нравимся друг другу.

Выбросить «мусор»: Есть разница между честным выражением своих чувств и использованием того, кого ты любишь в качестве мусорного мешка для твоего плохого настроения. Я верю, что я получил в Ал-Аноне силы для того, чтобы предпринять самооценку, так что я могу делать что-то с моими открытиями вместо того, чтобы ожидать, что другие сделают с ними что-то. Если я постараюсь, я смогу выражаться так, чтобы не делать других ответственными за то, что я чувствую, и я смогу быть честным, не будучи при этом жестоким или неделикатным.

Никакой «сдачи»: Каждый день я использовал Десятый Шаг в качестве путеводной нити, чтобы открывать для себя, кем я был и что я хотел, чтобы другие знали обо мне. Для меня было важным дать понять тем, кого я люблю, каким я пытаюсь быть. Ал-Анон дал мне новый взгляд, и я хотел, чтобы другие прислушивались ко мне. Я решил говорить с другими так, как я хотел бы, чтобы другие говорили со мной: дружелюбно и вежливо.Точно так же я заботился о том, как я должен был слушать кого-нибудь. Терпеливо, не выискивая слова и выражения, на которые я мог бы обрушиться. Я мог сказать:» Я думаю,что я слишком неспокоен, чтобы говорить с тобой об этом сейчас. Давай попробуем чуть позже.» Мы начали разговаривать, не боясь того, что мы будем наказаны за наши мнения.

Язык мимики и жестов: Я слышала много разговоров об общении на собраниях. Я была уверена, что наше общение было недостаточным. Но я бы могла сказать, что он думал, если бы меня спросили. Я видела это по его лицу, по манере напрягать мускулы на спине.Я могла чувствовать это по той холодной тишине, которая повисала после того, что я делала или говорила. И я тоже использовала целый ряд сигналов. Я помню один, который делал его особенно сердитым. Я имела обыкновение поднимать руку таким же образом, как полицейский- регулировщик показывает сигнал «стоп». Я поняла, что мы развили своего рода безмолвный язык жестов, и что скоро дело дойдет до кулаков. Я не училась на собраниях Ал-Анона, что мне говорить или как мне это сказать. Но я научилась там тому, что я должна уважать себя и иметь мужество, чтобы попробовать использовать речь.

Тишина: Я говорила, как автомат. Чтобы получить ту или иную реакцию от моего трезвого, но молчаливого возлюбленного, я пробовала сказать все слова, которые я знала. Я хотела дойти до той или иной части внутри этого человека, и я надеялась на кивок или пару кивков, которые бы заставили меня перестать разговаривать. Это было для меня неизбежным, я говорила слишком много и должна была начинать сначала говорить на новую тему, пока я ждала того или иного знака того, что меня простили. В конце концов я поняла, что я борюсь с тишиной, и что моя форма общения была только звуком. Я выдержала долгие периоды молчания прежде, чем он перестал думать, что я прерываю тишину только, чтобы заполнить пустоту. Возросшее чувство самоценности помогло мне радоваться покою, не обижаясь на молчание. Сейчас я думаю, что я уважаю право другого человека на размышления. До тех пор пока я чувствую себя в безопасности, тишина мне не мешает.

Говорить на другом языке: Ее словарный запас отличался от моего. Она могла сказать:» Иди посмотри со мной телевизор». Я хотел бы, чтобы она сказала: » Я хочу побыть вместе с тобой потому, что я люблю тебя». Мне нужно было это слышать. Прошло много месяцев, пока я понял, что мы использовали разные слова, чтобы выразить те же самые чувства. Я не знаю, почему это стало для меня шоком. Когда мы встречались, мы флиртовали друг с другом на одном языке, но после того,как я походил на собрания и послушал, я заметил различия в наших манерах выражаться. Я не обижался, если члены Ал-Анона выражались по-своему, но несмотря на это я чувствовал себя несчастным, когда женщина, которую я любил, не говорила то, что я желал от нее услышать. Я начал переводить. Когда она говорила: » Иди посмотри со мной телевизор», она, на самом деле, хотела сказать: » Я хочу, чтобы ты был вместе со мной». Постепенно я научился понимать сообщения. Слова, которые она использовала, не имели больше такого значения.

Рисковать навлечь на себя критику: Я справлялась с трезвостью супруга,избегая конфронтаций, что стоило мне многого. Пытаясь избежать нагрузки на чувства, которая следовала за критикой моего супруга, я платила еще большую цену, никогда не зная, что я, собственно говоря, думала, кем я была или что я хотела сделать с моей жизнью.
Никто не имеет права заставлять другого человека выполнять свою волю. Я должна так же много остерегаться, чтобы не делать этого с другими, как и следить, чтобы другие не делали этого со мной. Когда я перестала реагировать на старания другого человека контролировать меня / перекладывая на меня вину, не признавая моей человеческой ценности, показывая злость/, этот человек перестал стараться. Но у него не было оснований прекращать делать это до тех пор, пока старания так эффективно действовали, разве не так?

Любить: Мои друзья научили меня, что такое любить больше, чем мои родители-алкоголики сделали это. Как выздоравливающий алкоголик, я посещал Ал-Анон, тогда как моя жена продолжала пить. В первый раз я учился там семейной жизни: любить без всяких условий, преданность вместо одержимости. Поскольку я вырос в пораженном алкоголем доме, я никогда раньше не знал, как это было - делить такие моменты целиком и полностью.

Любить: Для меня любовь была тем же самым, что давать и получать утешение, заботу и сочувствие. Без уважения и взаимной ответственности не может быть и любви. Для некоторых чувства умирают, когда они не получают взаимности, подпитки и защиты от внимательного партнера. Другие могут любить безусловно, но на расстоянии. Способность любить может иногда превосходить такую же способность партнера. Какими бы ни были наши чувства, они не бывают ни плохими, ни хорошими. Они просто существуют, и мы должны с ними работать. Я свободен любить того, кого я выбрал для любви. И безусловная любовь – наиболее дающая.

Любовь: Мои чувства изменяются. Я даю времени помочь мне разобраться с ними. Сегодня я знаю, что означает «любить», и этого для меня достаточно. Когда я работаю над моими недостатками, у меня остается меньше времени для того, чтобы мечтать о той любви, которую я получу и больше времени, чтобы совершенствовать ту любовь, которую я в состоянии дать.

Любить: Я не думаю, что можно научить кого-нибудь любить, но я убежден, что можно научить быть преисполненным любви, нежным и мягким. Если я могу улучшить мой сознательный контакт с Высшей Силой путем молитвы и медитации, то я могу улучшить мой сознательный контакт с людьми путем общения и размышлений. Я стал внимательным к другим, регулярно посещая собрания, и я учился слушать и ценить то, как другие могут выражаться. Я учился уважать и принимать, и эти понятия помогли мне стать более любящим. Я оставляю прошлое позади себя и пробую жить сегодняшним днем с открытым и восприимчивым разумом. Большие пространства внутри меня были наполнены оскорблением и страхом. Сейчас я пытаюсь наполнить их теплом и позитивными мыслями. Я напоминаю себе самому, что я должен обнимать моих детей и просить их обнимать меня в ответ.

Любить: Для меня является чудом то, что вообще существуют отношения пережившие трезвость, немногие делают это. Только подумай. После того, как алкоголик стал трезвым, он больше не смотрит на нас сквозь алкогольный туман, который застилает его внутренний взор. Он вдруг видит нас без всякого наркоза, который может смягчить острые края. И мы, те, которые из Ал-Анона, должны жить в действительности, отказаться от фантазий, которые мы использовали, чтобы закопать голые факты. Я не понимаю постоянные замечания, которые я слышу обо всех тех, кто разорвал отношения после того, как они начали работать с программой, что они якобы предали АА или Ал-Анон. Нет такого сообщества, которое обещало бы нам спасти наши браки или любовные отношения – только наш рассудок. Ал-Анон не задуман как инструмент терапии для наших отношений. Это - для моего роста, моего исцеления, а это и есть то, что,по моему мнению, ведет к здоровым отношениям.

Секс: Мы оба были ущербными в том, что касалось секса или трезвости. Мы испортили то, что могло быть чудесными отношениями. Я думаю также, что что-то осталось во мне с детства. Я не любила своего отца за те требования, которые он предъявлял, когда он был пьяным, и это чувство я внесла во все мои отношения. Мне нужна была нравственная переоценка с помощью специалиста.

Секс: Моя жена стеснялась показывать свое тело, когда она была трезвой. Для меня было очень сложно понять ее нежелание к прикосновениям, особенно потому, что я открыто показывал мои чувства. Я считал секс наиболее личной формой общения между двумя людьми, и несмотря на это, я не знал, как мне справиться с ее отказами, когда она была трезвой. После одного из собраний я поговорил с некоторыми близкими друзьями об этой проблеме в наших отношениях. Они заверили меня, что наш случай не был особенным. У них был подобный опыт. Я решил, что хорошая сексуальная жизнь стоила того, чтобы быть терпеливым и уважительным. Я также решил работать над тем, чтобы улучшить наше устное общение, прежде чем я совсем потеряю надежду на физический контакт.

Секс: Я говорила со многими людьми и читала все, что я могла найти о сексуальной несостоятельности. Я знала, что алкоголизм мог дать неприятные последствия, я была уверена, что он уничтожил интерес моего мужа к сексу. Я набралась мужества и спросила его о том, что он чувствует. Он сказал, что он по-прежнему был заинтересован в сексе, но что он не был заинтересован в сексе со мной, несмотря на то, что он любил меня. Он сказал, что он охотно продолжит платонические отношения.Я считала, что супружество не было совершенным без сексуального партнера. Поэтому я приняла решение с достоинством и в спокойным состоянием души, и я думаю, что он почувствовал облегчение от того, что у меня достало мужества разорвать отношения вместо того, чтобы продолжать просить его о том, чего он не мог мне дать.

Секс: Мой трезвый супруг утверждал, что я - жеманница. Когда я поведала об этом одной из моих подруг после собрания, она спросила меня:» А ты как думаешь?» Я искала симпатии, но мне, напротив, было предложено самой посмотреть на себя. Всю обратную дорогу я спрашивала себя, манерничаю ли я, и я не могла дать ответа. Мы поженились еще подростками, а вскоре после того началось пьянство. Я припомнила, что многое из нашей прежней совместной жизни было для меня разрушено из-за его внешности и запаха, когда он был пьян.
К тому же я знала, что многие из моих мыслей и действий во взрослом состоянии несли отпечаток того, чему я научилась от моих родителей.
Я попросила моего мужа быть терпеливым, пока я обратилась к специалисту, чтобы выбросить из головы некоторые из тех секс-мифов, которые я считала правдой. Я продолжала также пользоваться программой, чтобы расстаться с обидами, оставшимися со времени его пьянства. Сейчас у нас лучший чем прежде брак, потому что никто из нас не хотел использовать секс как оружие.

Секс: Мой любимый перестал желать меня, когда он стал трезвым. Я была сломлена. Я не могла понять, как такое могло произойти. Я восприняла его импотенцию как личное оскорбление, точно так же, как я делала со всеми трудностями. Я не могла понять это – я следила за весом, хорошо одевалась, выглядела привлекательной – почему это произошло? Я знала, что Ал-Анон не был форумом для секс-терапии, но другие члены часто давали понять, что в этой чувствительной области могут быть проблемы. Я набралась смелости и поговорила с одним членом Ал-Анона после собрания. Мы говорили об импотенции и алкоголизме деликатным, но одновременно открытым образом. Он рассказал, что насколько он знает, алкоголь мог привести к несостоятельности у одного из партнеров, это не было необычным, и что импотенция и другая сексуальная несостоятельность часто наступают во время трезвости. Я испытала облегчение, услышав, что не я была причиной проблемы. Я пыталась не ухудшать ситуацию. Я любила этого мужчину не только из-за секса, и я знала, что я должна дать ему самому заняться сложившейся ситуацией. Терпеливо и с любовью я ждала того, что он будет искать помощи у специалистов для решения своей проблемы. Но он, к сожалению, отказывался даже разговаривать на эту тему. Со временем я должна была принять, что наши отношения, вероятнее всего, будут отношениями без секса. Мое принятие этого было основано как на собственных потребностях, так и на моей любви к нему.

Секс: Я работала и над моей внешностью и над моими взглядами. Давайте проясним это. Если мы разовьем достаточно самоуважения, чтобы избегать требовательных или жалующихся приближений, если мы позаботимся о том, чтобы стать такими привлекательными, насколько это возможно, мы, вероятнее всего, привлечем внимание.

Секс: Я чувствую, что сексуальная активность, когда это касается взрослых людей, требует большого понимания. Неплохо, когда партнеры заинтересованы, интересны и способны. Некоторые из моих друзей вспоминают, что им было сложно возобновить физические отношения с трезвым алкоголиком, которого они не узнавали. Другие рассказывают о страхе, который они пережили, когда они узнали о сексуальной несостоятельности супруга/супруги. Некоторые справились со своими трудностями, другие – не смогли это сделать.

Привет! Мне сегодня очень плохо. Я ненавижу себя и свою жизнь и маму. Она опять меня предала, она вообще никогда меня не защищает, совершенно как чужой человек...Когда был папа-алкоголик, они как-то меня защищали, вернее он, когда конечно был не в срыве, а она получается, просто делала как он, потому что теперь когда у нее новая любовь, который ко мне плохо относится да и в целом не оч. человек, теперь она точно также все делает "как он", такое чувство, что ее самой нет, а только она как отражение мужчины. Мне сказали: просто мама не такая как тебе хочется. Да она не такая, я не могу ее ни простить ни принять, я просто ее ненавижу за все это. У меня даже появилась зависть к алкоголикам (я понимаю что это прост бред но) когда их мамы так носятся с ними, мне бы хоть толику такого внимания и любви получить. А она только может сделать ласковый голосок и спросить "как дела". все.
И я весь вечер думала об этом, просто не могла избавиться от навязчивых мыслей. Вернее, сразу удалось и я пошла с мужем в кино, но в кино не попали и решили погулять с его друзьями но это было ужасно скучно и меня все начало бесить и раздражат ь, я очень старалась принять это и совладать и переключиться, но ничего не получалось. И я начала психовать. Вечер как мне вчера казалось был ужасен. И я не могла заснуть от навязчивых мыслей, но потом опять же муж мне помог он меня гладил и я постаралась сосредоточиться на теле и заснула.
Дальше, я так ждала субботнего утра, всю неделю, мы хотели пойти рано погулять, и я мечтала только бы проснуться с хорошим настроением. Но конечно я проснулась с плохим, с энергией на нуле, нежеланием что-либо в жизни делать. А желанием умереть и ненавистью к себе. А потом опять нахлынули мысли о маме. Я читала ежедневник .. чуть чуть помогает.. Но я пытаючь но ничего не получается, не переключится ничего. Я только могу бродить по квартире со слезами в глазах, жалеть и ненавидеть себя. У меня все есть для счастья, но я не могу чувствовать радость и плохо ценю что у меня есть у меня не получается.
И последнее, что вот девочка о которой я говорила на форуме, попросила помочь. и я тоже молила чтоб только не впасть в спасательство не наделать ошибок. и я старалась. но походу уже наделала, запутала ее и себя. КАкие есть группы и все такое. Потому что я ей посоветовала ВДА, сама я хожу в ал-анон, а еще есть оказывается CoDa (но видимо не у нас в городе). И технически ее можно пригласить в ал-анон ( в смысле есть родственник алкоголик) а если я ее запутала слишком и она не сможет получить помощь которую смогла бы? я такой калеч, я только могу все портить. у мнея ничего не получается., а мне самой что нужно? Мой отец алкоголик, но он со мной не живет, и за него не болит душа. А только с мамой у меня боольшие проблемы ну и все что характерно для ВДА.

«Так или иначе я думала, что это будет лучше».

Глава РАЗОЧАРОВАНИЯ

Многим из тех разочарований, которые мы пережили в жизни с трезвостью, мы обязаны нашим ожиданиям:
У некоторых из нас были слишком большие надежды. Мы связывали трезвость с волшебным чудом. Мы рассчитывали, что трезвость решит все наши проблемы и думали, что она приведет нас к лучшему мнению о нас самих. Мы были разочарованы.
Некоторые из нас ожидали, что слишком многое должно произойти за короткое время. Мы забыли, что алкоголизм – это болезнь, которая продлится всю жизнь, что трезвость – начало выздоровления, что она может быть кратковременной и что у наших любимых по-прежнему есть недостатки характера. Мы были разочарованы.
У некоторых из нас не было никаких ожиданий. Мы чувствовали себя измотанными после всей борьбы, которую мы должны были пережить незаслуженно. Мы думали, что отсутствие боли – это то же самое, что счастье. Мы были разочарованы, когда поняли, насколько мы ошибались.
И еще были те из нас, которые чувствовали, что ожидания и надежды – два разных понятия. Мы пытались признать, что вещи может быть не станут лучше, но надеялись, что трезвость содержит в себе сосуществование, то, что мы станем делиться нашим опытом и нашей отвественностью, что у нас будет приятная жизнь. Некоторые из нас были разочарованы.

Жизненные разочарования не имеют конца, но это же не означает, что мы должны перестать надеяться? Мы же знакомы с другими людьми, которые по-прежнему страдают от потерь, плохого здоровья или долгов? Жить с трезвостью означает, во всяком случае, жить. Поскольку мы живем, нам нужно принимать те разочарования, которые несет с собой жизнь. Их невозможно избежать, но мы можем найти способ нейтрализовать разрушающее воздействие разочарований на нас.
Некоторые из нас смогли справиться с разочарованиями, ставя реалистичные цели, избегая ожидать чего-либо от других и используя программу Ал-Анона, когда мы все-таки чувствуем себя недовольными.

МЫСЛИ

Пытаться не горевать заранее: Я пробовала перестать предугадывать будущее. Никто из нас не знает, чем может закончиться ситуация. Поэтому я решила, что я не хочу тратить время на то, чтобы размышлять, стану ли я счастливой или несчастной. Когда я перестала раздумывать над тем, что могло произойти, я была в состоянии думать над тем, чем я занята в настоящий момент.

Скучать: Мои дни казались такими пустыми, а ночи – такими одинокими! Я не мог представить, чем мне занять себя, пока она ходила на все эти собрания. Я был подавлен от всего этого свободного времени. Я использовал большую часть времени, как и раньше – на ожидание. Я ждал, что она придет домой, ждал, что ей будет лучше, ждал, что она сделает что-нибудь, чтобы мы могли начать сначала. Я не мог сделать ничего – думал я - ни-че-го. Мой спонсор шокировал меня, когда он сказал: «Скучать – это, собственно говоря, только извинение, чтобы не интересоваться жизнью.» Я никогда не думал о скуке, как о недостатке характера. Я молился об исчезновении той боли, которую я ощущал, когда я жил с активным алкоголиком а теперь, оказывается, я не могу заинтересовать себя ничем, когда она стала трезвой. Я выбрал одну из трех вещей, которые я всегда хотел сделать, но никогда не делал. Я снова начал играть в теннис. Я еще не могу пока участвовать в соревнованиях, но я уже пришел в хорошую форму.

Независимость: Мы ходили на собрания АА вместе и я думала, что мы работаем в программе вместе. Поэтому я действительно была обижена,когда он сказал: «Я бы хотел, чтобы ты перестала ходить на мои собрания. Это моя программа.» Сначала я плакала горькими слезами над этим отказом, потом я разозлилась. На собрании Ал-Анона я выкрикнула:» Что это за программа, если она разделяет между моим и твоим?».Когда мой приступ ярости прошел, я смогла услышать мысли других участников собрания об этом. Один из них предложил, чтобы я попыталась заняться «сначала главным», рассматривая собрания АА как собрания с алкоголиками и для алкоголиков. Мое внимание призвали обратить на то, что не-алкоголики могут открывать собрания АА без приглашения, но что было бы, может быть, лучше согласиться с ситуацией, если это приглашение будет отозвано. Другой член Ал-Анона напомнил мне, что у меня были друзья в АА, и что я могла ходить на открытые собрания АА. Третий член высказал мысль о том, что независимость моего мужа могла быть хорошим знаком его нового поведения. Нужно быть уверенным в себе, чтобы делать вещи самому, и мы постоянно встречаем такие жизненные ситуации, где требуется растущая вера в свои силы, как для одной так и для другой стороны. Сейчас я чувствую, что мы оба учимся работать над собой - каждый со своей стороны- и это получается лучше, когда никто из нас не настаивает, что мы должны проводить с друг другом каждую секунду. Я потратила много времени на работу с разочарованием в том, что я не была главным сопроводителем моего мужа на собраниях. Я думаю, что впоследствие то новое взаимное уважение, которое мы испытываем,позволит нам приблизиться друг ко другу иным путем.

Быть слишком занятым выздоровлением: Я оставался в одиночестве намного больше после того, как она стала трезвой. Она не говорила ни о чем другом, как об алкоголизме и собраниях АА, когда мы проводили время вместе. Если я пытался сменить тему разговора или показывал ей, что мне скучно слушать об этом, она говорила мне, что ее трезвость должна стоять на первом месте. Я, конечно, знал, что она права, но все равно ко мне приходили мысли о том, как я смогу жить супружеской жизнью в одиночестве. Я всегда считал, что брак подразумевает ту или иную форму взаимосвязи. Я не уверен, чему первому пришел конец– ее занятости или моему терпению – но постепенно я научился меньше обижаться на нее. Я принимал приглашения от друзей, говорил ей, что я иду туда-то и туда-то, и что она может пойти со мной, если она этого хочет. Сегодня в моей жизни хватает места и для АА и для Ал-Анона и для других занятий. Ее трезвость по-прежнему – главнее всего, но она больше не является для нас единственной темой разговора.

Изоляция: Мой отец был трезвым три года, когда я рассказала моей группе, что с ним по-прежнему ужасно сложно жить. Он никогда не показывал мне, что он заботится обо мне ни в какой форме, и он устраивал ссоры со мной по любому поводу – футбол, моя машина, мои мнения – все на свете. Я очень хотела его любить, я очень хотела, чтобы он нравился мне, но я не могла не думать о его манере общаться. Я рассказала ему, что я думаю, что он по-прежнему «болен», несмотря на то, что он больше не пьет, и что ситуация никогда не изменится. Я чуть не упала со стула, когда один маленький тринадцатилетний подросток сказал мне следующее:» У твоего отца есть личные недостатки, но это – его проблема. Если ты думаешь о его недостатках больше, чем о своих, тогда у тебя есть проблема.» Он был совершенно прав. Я всегда думала о том отце, которым я очень хотела, чтобы он был. Я даже нафантазировала себе отца, который брал меня с собой на автомобильные гонки и рассказывал мне, какой доброй я была. Эта мечта была более важной частью моей жизни, чем мой отец. Я начала усмирять мой темперамент и перестала отвечать на его реплики в ссорах. Я думала все больше и больше о том, чтобы быть благодарной за то, что у меня есть, за те часы, когда нам было хорошо вместе. Я заметила, что он предпочитает спокойное времяпровождение и я пробовала делить это время с ним.

Это было так: У нас были все предпосылки для счастливой жизни до того , как он начал пить. Я надеялась, что трезвость означает, что мы можем начать сначала, и что предпосылки будут теми же самыми.
В первые годы его трезвости я смогла оставаться спокойной. Я никогда не выбирала тему для разговора и отодвигала мои смешанные чувства в сторону, чтобы нам было хорошо вместе. Я была так добра к нему и он, как совестливый член АА, тоже был добрым со мной. Повсюду я только и слышала о том, как мне повезло с таким мужем. Он был приятным, готовым прийти на помощь и щедрым, но чего-то все-таки не хватало. Прошло много месяцев прежде, чем я решилась что-то с этим сделать – хорошо зная, что любовь для меня означала нечто большее, чем терпеливое общение. Мне было недостаточно того, что мы были дружелюбны по отношению друг ко другу. Он не хотел, чтобы я от него уходила, но я знала, что я должна это сделать. Я не верю в то, что «мирное сосуществование» может заменить интересные отношения, которые много дают обеим сторонам, и я так много заботилась о нас обоих, что я считаю, что мы заслуживаем лучшего.

Обнаружить еще одну зависимость: Когда он бросил пить, у нас возникла еще одна проблема. Я была в шоке, когда я обнаружила, как сильно он занят планами « быстро стать богатым «. Я слышала от других, что имеется много форм зависимости – наркотики, другие женшины и игра. Он не был игроком в обычном понимании. Несмотря на это, его неумеренное использование денег все глубже и глубже затягивало нас в долги. Я должна была обратиться к программе, чтобы выздоравливать от жизни с трезвым, обаятельным, но совершенно безответственным мужчиной.

Новое чувство вины: Тот факт, что моя жена была на расстоянии только одной рюмки от активного алкоголизма, очень давил на меня. Иногда мне казалось, что если я не помогу ей, она никогда не выздоровеет. Я начал думать про себя, как про «опору». Если я «рухну», она скатится вниз. Я чувствовал себя виноватым, потому что я хотел, чтобы она стала здоровой, но я не хотел решать за нее во всех ее конфликтах. У нее была программа и друзья, которые ей помогали. Сегодня я знаю,что мне не нужно чувствовать вину за ее чувства по отношению к себе, и я делаю все, что могу, чтобы не перекладывать на нее ответственность за мои чувства.

Сухое пьянство: Я слышал это выражение по отношению к трезвому алкоголику, который вел себя так, как будто бы он выпил. Я узнал, что некоторые врачи предпочитают называть это «приступом страха», который выпускает наружу привычки из прошлого. Но, как бы это не называлось, эти «периоды», «стадии» или «фазы» означают возвращение к прошлому для всей семьи. В первый раз, когда моя дочь стала вести себя, как бешеная в трезвом состоянии, я не был подготовлен к этому.Я думал: » Она, должно быть, выпила». Моей первой реакцией была грусть, потом я вернулся к моим старым привычным образцам поведения и реагировал на нее так же, как если бы она была пьяной. Я стал злиться. Я начал кричать на нее и обвинять ее во всех грехах.
Когда я говорил об этом с другими, которые прошли через это, я испытал облегчение. Они сказали, что для того, чтобы справиться с «сухими срывами» мы должны искать помощь в программе. Потребовалось много усилий с моей стороны, прежде чем я осознал, что я должен жить через мои поступки, а не через мои старые реакции на ее поступки. Благодаря собраниям и ежедневному изучению литературы Ал-Анона я понял, что то, что говорят и делают другие, возвращается к ним. То, что я делаю или говорю, возвращается ко мне. Я не могу стать оскорбленным без того, что я позволяю меня оскорбить. Я смог меньше беспокоиться о поведении других. Постепенно, по мере выздоровления моей дочери, ее »сложные периоды» становились все более редкими и менее интенсивными.

Срывы: То, что у алкоголика может случиться »срыв» может быть частью его выздоровления, но это необязательно так. Да, я очень расстроилась, когда мой муж «сорвался», но я не боялась так, как раньше. Ал-Анон помог мне начать жить по-другому, и я была почти уверена, что я смогу жить по-новому с любовной поддержкой моей группы. Благодаря этому «срыву» я научилась тому, что один-единственный стакан может изменить все. Наконец-то я была абсолютно убеждена, что не существует так называемого «употребления под контролем», как только пересекается невидимая граница между обычным употреблением спиртного и алкоголизмом.
К тому же я поняла, что причина «срыва» не связана с тем, что я делаю или говорю. Сейчас я верю в то, что мы не можем заставить другого человека пить. Решение остается за ним или за ней. Оставаться трезвым – это ответственность алкоголика. Я не могу заставить его сделать это.

Насилие: Я боялась моего трезвого мужа. Он был более ужасным и нетерпеливым и даже свирепым. Он бил нас всех, если мы попадались на его пути. Чем больше мы боялись его, тем сильнее становилась его ярость. Я жила в постоянном ужасе перед его выходками.
Я выступила на собрании и поделилась моей озабоченностью и не особо обрадовалась, когда услышала от других о подобном опыте. Но тем не менее я услышала кое-что, что помогло мне. В Ал-Аноне нет такого правила, что я должна примириться с неприемлимым поведением, будь это поведение пьяного или трезвого. Насилие – это неприемлемое поведение, и я не хочу заставлять моих детей переживать еще большую жестокость. Как их мать я должна обеспечить им по меньшей мере физическую безопасность. Я взяла с собой одного друга из АА, когда я атаковала моего мужа с моим новоприобретенным мужеством. Он начал ходить к психологу и учится работать со своей яростью без физического насилия. Я тоже обратилась за помощью к профессионалам. Сегодня я знаю, что алкоголь – это одна из главных причин жестокости, но это – не единственная причина.

« Принимая,становишься терпеливым»

Глава ОСКОРБЛЕНИЯ

Злость – это часть нашей жизни, как и все остальные человеческие чувства. Это может быть формой защиты, способом показать другим, что наши чувства дошли до определенной границы, что мы чувствуем себя лично оскорбленными, что мы не хотим принимать все, что угодно. Ярость может выйти из под контроля таким же образом, как и все другие страсти. Мы бы не были людьми, если бы мы иногда не злились, и мы были бы нелюдями, если бы мы жили в состоянии вечной ярости.
Для многих людей, живущих с трезвым алкоголиком, собственная злость является проблемой. Они или чувствуют, что не могут злиться, или - что злятся слишком часто. Они также испытывают проблемы со злостью алкоголика. Им не нравится, когда алкоголик злится, они чувствуют, что они не должны примиряться с этим, но в то же время они не знают, что им с этим делать.
Большинство чувствует, что старые оскорбления и новые разочарования имеют тенденцию уничтожать возможности для хорошей жизни. Бесконтрольная злость может сделать нашу жизнь невыносимой и часто толкает нас на поиски недостатков в другом. Это заставляет нас забыть, что мы бессильны в том, что касается изменения других, и это может мешать нам видеть нашу собственную потребность в изменении.
Если мы совсем не испытываем злости, это может указывать на то, что нам не хватает веры в себя. Решение состоит в балансе между двумя этими крайностями.

МЫСЛИ:

Познакомиться со своей злостью: Я забыла, как это - быть по-настоящему злой.
Разочарования и ярость, которые я испытывала в первое время жизни с алкоголиком, постепенно застряли в грустной безнадежности. У меня больше не получалось злиться. Я чувствовала, что я заслужила эту полную боли жизнь, которой я живу. Я совершенно потеряла веру в себя, не переносила никаких ссор и делала все, чтобы сохранить мир в семье. В довершение всего я помнила внушенную мне в детстве мысль, что агрессия – это признак отсутствия воспитания и отсутствия женственности. На собраниях я утверждала, что агрессия была незнакомым для меня понятием. Я никогда не кричала и не била моих детей. Я только плакала – это было все, что я делала. Мой муж не пил, он ходил в АА, а я плакала, плакала и плакала. Один из членов Ал-Анона попросил меня подумать над тем, что депрессия, возможно, была злобой, которую я заперла внутри себя. Я во всяком случае знала, что мне надоели мои слезы. Поэтому я повторяла молитву о душевном покое по сто раз на день, до тех пор, пока я однажды не воскликнула:»Это страшно злит меня!», не заботясь о том, как он реагирует на то, что я сказала. Каким облегчением было расстаться со слезами!

Быть честным: Я многое скрывал от моей жены, когда она пила. Даже когда она стала трезвой, я продолжал прятать от нее счета, сломанные игрушки, да, даже школьный дневник нашего сына. Я просто-напросто не переносил ее криков при получении любой плохой новости. Она злилась за нас обоих. Я не выдерживал ее криков. Я не мог рассказать ей, что она меня мучает. Поэтому я придумывал хитрые методы, чтобы показать ей, как я разочарован.
Я забывал выполнять свои обещания. Я приходил домой позже, чем мы договорились. Это продолжалось до тех пор, пока я с помощью программы не начал заниматься нравственной инвентаризацией и не обнаружил, что я в тайне пытался « рассчитаться» с ней таким образом. Спасением стало то, что мы стали позволять себе злиться, когда мы испытывали потребность в этом. Я пытался быть честным вне зависимости от результата.

Примириться: Я думал, что я действовал в соответствии программой, когда я пытался быть терпеливым. Теперь я научился тому, что терпение не является вспомогательным средством против затаенной злости. Терпение означает принимать, а не прятать агрессию внутри себя. Мне нужно было перестать отрицать агрессию. Я должен был признать и рассмотреть ее , чтобы смочь что-нибудь с ней сделать.
В Ал-Аноне я слышал, что я несу ответственность за мои поступки и мысли, что другие люди не заставляют меня делать то, что я делаю или думать то, что я думаю. Я примирился с самим собой , и я учусь принимать людей такими, какие они есть. Теперь я больше не злюсь.

Скрытая злоба: Я сходил с ума от того, как моя дочь вела себя после того, как она стала трезвой. Для меня было сложнее принимать ее теперь, чем терпеть все ее выходки, когда она пила. Она была молчаливой, холодной, незаинтересованной и находилась в депрессии месяцами. Мне не следовало бы заниматься анализом ее поведения, но я очень хотел понять, почему она ведет себя так, чтобы я смог «отпустить» и не реагировать на ее поступки. Худшим из всего было то, что она пыталась избегать меня. Я хотел начать ссору только для того, чтобы очистить воздух.
Друзья в Ал-Аноне помогали мне сосредоточиться на том, чтобы не вмешиваться в ее жизнь и перестать анализировать ее поведение. Я помог нам обоим, когда перестал спрашивать ее о том, как она себя чувствует. Я рассказал ей, что я всегда нахожусь поблизости, если она захочет поговорить. Я ограничивался только краткими сообщениями, как например:» Кофе– на столе, выпей, если хочешь», и к тому же старался всегда найти себе занятие.
Позднее она рассказала, как рада она была тому, что я перестал «клевать» ее. Для меня было просто здорово покончить с моей одержимостью ее здоровьем и настроением.

Снимать напряжение: Я считаю, что это нормально – принимать то, что взрослый человек показывает свою злость. Но, если мы не имеем дело с большими скоплениями людей, я нахожу не очень много смысла в том, чтобы в ярости выскакивать на улицу и вопить.Я пробую снимать напряжение прежде, чем это зайдет так далеко, что у меня появится желание ударить кого-то или разорвать их в клочки с помощью слов. К тому же я избегаю трезвого алкоголика, когда я чувствую, что она вот-вот взорвется. Во-первых, я не хочу быть ее жертвой, а во-вторых, я пытаюсь не говорить ей что-то такое, что станет последней каплей перед тем, как содержимое сосуда начнет литься наружу. Когда я замечаю, что я начинаю терять хладнокровие, я покидаю комнату – даже посреди разговора, если я чувствую , что пришла пора это сделать. Я звоню моему спонсору или кому-нибудь другому из Ал-Анона. Я снимаю напряжение с помощью любого человека, который захочет меня слушать до тех пор, пока я не почувствую, что агрессия исчезла. Только тогда я могу освободиться от разочарований или найти другой способ для разрешения проблем.

Действовать, а не реагировать: Ни один из нас не вынужден злиться или повышать голос только потому, что другой делает это. Если кто-то по-настоящему зол, он все равно не услышит то, что ему вопят в ответ. Глупо драться с кем-нибудь, кто больше тебя или сильнее тебя или с тем, кто дерется нечестно, и-это чистой воды идиотизм- драться, не желая того. Но побороть старые привычки еще труднее. Когда я думаю о том времени, когда мой муж пил, я вспоминаю дни, полные драк и ссор, которые он всегда использовал как извинения для того, чтобы уйти из дому и выпить. Одна женщина, член Ал-Анона, рассказала, что у нее были несколько излюбленных слов, которые она всегда использовала, чтобы избежать дискуссий: « Ну да! Так вот оно как! Да что ты говоришь!». С помощью этих слов она могла переждать, пока громкая агрессия уляжется и, может быть, дождаться долгого и более осмысленного разговора.

Брак с трезвым алкоголиком: Я посетила несколько собраний Ал-Анона прежде, чем я вышла замуж за выздоравливающего алкоголика, но мне не показалось, что программа сможет мне понадобиться.
Мы не были еще женаты слишком долго, когда я начала чувствовать себя ущемленной. Казалось, что мы не могли найти нормальной формы общения, такой, как у других молодых пар. Мне было сложно понять, почему мой муж не может выпить даже одного стакана. Внутри меня было столько обвинений и разочарований, и я спрашивала себя: » И это называется быть замужем?». Я пыталась найти ответ и пошла в Ал-Анон.
Один из членов Ал-Анона был спикером в этот вечер. Он сказал, что он освободился от алкогольной части болезни, как только он перестал пить, но этим не было сказано, что он расквитался со всеми проблемами. Раньше- когда он пил- все говорили, что он – парень хоть куда, пока не выпьет. Но он обнаружил у себя огромное количество недостатков, когда он предпринял личную нравственную инвентаризацию.
Когда я слушала это, я поняла, что тот трезвый алкоголик, за которым я была замужем, по-прежнему стремился стать той личностью, которой он был, и что это, может быть, совсем не та личность, которой я хотела, чтобы он был. Мне повезло,что мне не пришлось жить с активными периодами употребления алкоголя, но мне нужно было жить с той ориентацией чувств, которая привела к болезни. В Ал-Аноне я нашла ответ на мои вопросы. Здесь я могла работать над моими недостатками. Сейчас мы оба пытаемся идти по духовному пути, и поэтому у нас есть возможность создать хороший брак.

Дорогие друзья!
Ниже я разместила перевод ежеквартально письма-обращения офиса Всемирного Обслуживания с просьбой о добровольных пожертвованиях для поддержания и развития Ал-Анона во всем миру.


phone: 757.563.1600 www.al-anon.alateen.org

fax: 757.563.1655 wso@al-anon.org


Пожалуйста, прочитайте, как минимум, на двух последующих собраниях с тем, чтобы все члены Вашей группы могли принять участие в Седьмой Традиции.

Ежеквартальное Обращение к членам групп
Ноябрь 2012г.

«Мы не перестали беспокоиться , несмотря на то, что употребление алкоголя прекратилось»

Глава МУЖЕСТВО

Страх – это естественное чувство. Большинство согласится с тем, что бояться определенных вещей является признаком ума. Только подумай, что может произойти с бесстрашным человеком на оживленной трассе или, если он вдруг окажется перед голодным львом. Но ни для кого из нас не будет полезным жить в постоянном страхе. Некоторые из нас страдают от больных нервов, нервных сокращений, сыпи, необъяснимой головной боли, которая странным образом усиливается, когда напряжение возрастает. Ни пресс, ни боязливость не исчезнут только потому, что мы вдруг стали жить с трезвостью.
Те из нас, которые научились справляться с беспокойством, когда алкоголик пил, будут, возможно, обескуражены новой формой страха, которая сопутствует трезвости. Этот страх часто выражается в вопросах: «Что мне делать, если он начнет пить снова?», «Может ли он начать пить, если я скажу или сделаю что-нибудь не так?», «Вдруг она обнаружит, что она больше не любит меня после того, как она пробудет трезвой какой-то отрезок времени?», « А вдруг я обнаружу, что я его больше не люблю?».
Нужно достаточно много работать над тем, чтобы изгнать сомнения и выработать доверие к себе самому.

Мысли:

Сначала важное: Когда страх мешал мне жить нормальной жизнью во время пьянства в семье, мои друзья говорили, что мне нужно что-то делать и с моей жизнью, и со внешностью. Они подбадривали меня, чтобы я ела, чистила зубы и причесывалась. Я помню, что я чувствовала, что даже самый простой результат помогал мне отогнать сомнения. Постепенно я начала верить в себя. Страх был заменен все возрастающей самооценкой. Поэтому для меня действительно были сюрпризом новые формы страха, сопутствующие трезвости. Чтобы победить это я вернулась к девизам, которые утешили и поддержали меня. Как только я вернулась к старым привычкам, я попыталась делать все, что было необходимым, чтобы прожить день. Я должна была работать с моим страхом – с трезвостью или без нее.

Не усложняй: Я постоянно находилась в движении, чувствовала, что я должна что-то делать. Я была беспокойной, я не поднималась со стула, на котором я сидела, я вскакивала. И я стала еще невозможней, когда мы стали жить с трезвостью. Было такое ощущение, словно я была добровольной служанкой для всей семьи. Даже на собраниях я вскакивала со стула. Подруга предложила мне избегать пресса, чтобы уменшить напряжение. Она считала, что пресс уменьшится, если я не буду так много думать о проблемах. Я знала, что я всегда пыталась делать слишком много, но я не верила в то, что смогу удержать себя в покое. Она предложила, чтобы я держалась за стул в то время, как я задавала себе самой следующие влпросы всякий раз, когда я чувствовала, что мне нужно что-то делать:» Мне обязательно делать это сегодня?» и « должна ли это делать именно я?». Пока я задавалась этими вопросами, я могла смотреть, не появится ли кто-то другой, кто захочет сделать это. На Рождество я получила возможность поупражняться в этом. Родители моего мужа должны были прийти к нам на обед. Я осматривала гостиную, где по-прежнему повсюду валялись обрывки бумаги, в которую были завернуты рождественские подарки, и боролась сама с собой, пытаясь усидеть на месте. Пока я задавала самой себе два знакомых вопроса, в комнате появился мой муж и двое из наших детей. Он сказал:» Надо с этим что-то делать, мальчики. Давайте-ка уберемся здесь.» Они просто просияли, когда я поблагодарила их за усилия.

Не усложняй – но делай: Я никогда не была особенно активной. Я предпочитала быть в покое и продолжала вести себя так же, когда моя мать стала трезвой. Я вообще боялась что-либо делать, боялась критики и мнения окружающих – особенно моей матери, которая только недавно обрела трезвость. Она всегда рассказывала всем, какая я способная. Когда она пила, она часто говорила мне, какая я спокойная и добрая. Она не считала, что мне нужен Алатин, но мой отец не придерживался того же мнения. Он просил меня посетить хотя бы шесть собраний, и я ходила туда, потому что не смела ослушаться. Для меня было большим облегчением разговаривать со сверстниками. В самом начале я говорила слишком много, но постепенно я нашла золотую середину. Мне действительно нужно было подняться со стула.

Ничего не делать: Я медитирую. Я - неподвижна. Я не произношу не звука. Я расслабляюсь до тех пор, пока все действия, мотивированные страхом, исчезают. Я нахожусь в состоянии совершенного покоя.

Думать: Я дисциплинирую себя самого, пытаясь концентрироваться только об одной вещи за раз. Пока в семье пили, у меня была привычка разрешать моим мыслям крутиться в моей голове. Мысли были несвязными, паническими и нестройными. Сейчас я знаю, что мои мысли – это моя ответственность, и что я дам доступ страху, если я разрешу моим мыслям бегать наперегонки.

Думать позитивно: Я пытаюсь заменить все негативные мысли позитивными. До прихода в Ал-Анон у меня была привычка думать негативно и критически. Я полагаю, что это была часть старого отрицания, и я очень старалась думать положительно. Раньше я всегда отвечала: «Да, но...», когда кто-нибудь говорил мне, что мне нужно делать, чтобы измениться к лучшему. Я ставила условия для всего. После того, как я начала сосредотачиваться на моем положительном желании стать мужественной, мужество стало частью моей жизни.

Работать с шагами: Я перестал бояться того, что моя жена снова начнет пить, когда я захотел поверить в Силу, более могущественную, чем я сам. Это дало мне душевный покой, который стал еще сильнее от регулярного участия в собраниях Ал-Анона. Я работал с Третьим Шагом и начал жить только сегодняшним днем. Когда я дошел до Шестого Шага, я набрался мужества и приготовился к тому, чтобы избавиться от плохих черт в моем характере. Когда я пришел к Седьмому Шагу, я был уверен в том, что я избавился от страха и начал становиться мужественным.

Делать то, что я боюсь: Когда моя мать пила, я думал, что я поступаю хорошо, когда я рассказываю людям, чего я боюсь. Я думал, что людям интересно слушать о моем страхе перед высотой и замкнутым пространством. Я не понимал, что я часто был навязчивым и что я все время хотел находиться в центре внимания. Позднее – когда она стала трезвой – я обнаружил, что у меня было много страхов. Я чувствовал себя беспомощным и боялся по-настоящему. Я должен был принуждать себя войти в комнату, полную людьми – несмотря на то, что все они были членами Алатина. Но они ободряли меня, помогали мне выходить из моего уютного гнездышка и посещать собрания. Сейчас я делаю глубокий вдох и стараюсь сосредоточиться на настоящем моменте, когда у меня по коже начинают »бегать мурашки».

Победить ревность: Я испытывала ревность к его друзьям в АА , а именно к женщинам в АА. У меня были для этого все основания. Они приходили и уводили его всякий раз, когда им нужно было идти на собрание, звонили ему, дарили ему подарки и посылали ему надушенные письма и открытки. Я ненавидела их и обвиняла в том, что они «бегают» за моим мужем. Когда мои худшие подозрения оправдались, я загрустила. Я считала виноватыми всех других, кроме моего мужа, несмотря на то, что я знала, что ему было приятно делать это. Казалось, что страдала я одна. Я мучила себя. Я не могла понять, как он мог так поступить со мной. Он что, действительно хочет бросить меня ради другой женщины после всего того, через что мы прошли вместе? Мне было ужасно больно. Я любила и ненавидела его одновременно. Я ненавидела себя. Мои друзья из Ал-Анона настоятельно просили меня не обижаться на его поведение, работать в программе, залечивать раны и избавиться от ревности, отдав мои заботы Высшей Силе. После долгого времени, многих телефонных разговоров и собраний я начала представлять себе, что мой муж многое потерял, не оставшись со мной. Чем больше я была занята в Ал-Аноне, тем меньше я чувствовала себя одержимой его поведением.
Я начала лучше выглядеть в моих глазах и – позвольте мне добавить- я заметила, что и в глазах других тоже. Даже мой муж заметил изменения, произошедшие со мной. Я больше не грустила. После того, как мы прожили долгое время отдельно друг от друга, он попросил меня дать нашему браку еще один шанс. Я смогла сказать «да», потому, что все еще любила его и потому, что я победила мою ревность. Он стал более зрелым в своей трезвости, и я по-прежнему хожу на собрания чтобы работать над моим духовным ростом и эмоциональной стабильностью. Я верю, что Ал-Анон помогает мне становиться той личностью, с которой любой хотел бы быть вместе.

Пережить предательство: Я любил мою жену, но она ушла от меня после многих лет трезвости. Я был обижен и разъярен. Я не понимал, как я смогу жить без нее. Я боялся жить один, и я боялся в этом признаться. Я не хотел быть холостяком и я беспокоился за детей. Я чувствовал себя совершенно покинутым и преданным. Друзья в Ал-Аноне помогли мне справиться с травмой, нанесенной моей личности. Они предложили мне предпринять инвентаризацию Четвертого Шага, чтобы признать, что у меня было много хороших качеств. Они помогли мне справиться с моим ужасным одиночеством, попросив меня помогать другим, которые были еще более одинокими, чем я. Со временем меня стали называть »12-й Шаг». Я включился в служение Ал-Анона, разъезжал по округе, встречал новых друзей и находил новые интересы. Как изменилась моя жизнь!

Посмотреть правде в глаза: Я живу отдельно от трезвого алкоголика, но я по-прежнему хожу в Ал-Анон. Все люди, с которыми я общаюсь в повседневной жизни – трезвые, но я так привыкла жить с пьяницей, что я не знала, как строить отношения с разумными людьми. Я была удивлена и одновременно раздражена логическим образом мыслей, когда я начала работать, чтобы зарабатывать на жизнь. К тому же я была хорошей актрисой. Я так боялась алкоголика, когда он пил, что я научилась «уходить под воду» и уклоняться и эмоционально, и физически. Мне совсем не понравилось то, что я увидела в себе, когда я произвела тщательную нравственную инвентаризацию моей жизни. Мои слова звучали уверенно, но я боялась признаться хотя бы в одной ошибке. Я не терпела критику, и я стала очень хорошей лгуньей. Действительность – жить одной –пугала меня. Когда я разговариваю с моим спонсором теперь, я упражняюсь в том, чтобы говорить только факты и слушать, не прерывая его постоянными извинениями.
Я чувствую себя лучше день ото дня. Я знаю, что я не могу обвинять алкоголиков – пьющих или трезвых- в этих ошибках. Это мои слабые стороны, и только я одна могу что-нибудь с ними сделать. Алкоголизм, может быть, вытолкнул их на поверхность, но они были внутри меня все время. Я вынуждена делать что-нибудь с ними, если я хочу исцеления.

Жить одному: Оба моих родителя теперь трезвые. С юридической точки зрения я – взрослый, но когда я переезжал, чтобы жить отдельно от родителей, я очень беспокоился. Мог ли я справиться с самостоятельной жизнью? Благодаря Ал-Анону я приобрел необходимое мне мужество и могу теперь переезжать туда и когда я хочу, быть с тем, с кем я хочу, читать, ходить в школу, тренироваться, думать о моей внешности и заботиться о моем здоровье. Я больше не боюсь взрослеть.

Мать-одиночка или отец- одиночка: Меня пугало то, что я должна жить с детьми одна. Но – как и все остальное- это не было невозможным. Мои дети составляют мне компанию и доставляют мне много радости. Некоторые из них ходят в Алатин и используют программу, чтобы преодолеть обиду, которую они чувствуют ко мне и их отцу. Я несу ответственность за то, чтобы следить за порядком, зарабатывать и быть «главой». Случается, я им мешаю. Сначала я была оскорблена той агрессией, которую они чувствуют по отношению ко мне, но члены Ал-Анона помогли мне понять, что дети были травмированы болезнью и моими реакциями на нее. Я уважаю моих детей, которые являются самостоятельными личностями. Они заслуживают достойного, дружелюбного и уважительного отношения. Теперь я вижу их в новом свете. Они – не тяжелые ноши, наоборот, они напоминают мне мою юность. Они по-прежнему так малы, что я отвечаю за них. Я им нужна, и я стараюсь, как могу. Они тоже уважают меня как личность. Они видят, что я хожу на собрания, они помогают мне работать с программой, говоря мне, когда я совершаю ошибку и говорю что-то, не подумав прежде. У них – собственные отношения с отцом, от которого я держусь подальше. «Живи и давай жить» - этот девиз касается и детей.

На сайте Диакония.ру нашел новую запись Савиной. Решил разместить на народ.ру, чтобы можно было скачивать без регистрации. Ссылка:Преодоление алкоголизма. Как помочь семье.mp4. Или, если не с форума:http://narod.ru/disk/64036980001.7dbfd4af4613f37ef383e10f34b8d17e/%D0%9F%D1%80%D0%B5%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5%20%D0%B0%D0%BB%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B0.%20%D0%9A%D0%B0%D0%BA%20%D0%BF%D0%BE%D0%BC%D0%BE%D1%87%D1%8C%20%D1%81%D0%B5%D0%BC%D1%8C%D0%B5.mp4.html.
Для новичков еще раз размещу ссылки на прежние записи выступления Савиной:Савина.avi или http://narod.ru/disk/58125859001.ee484bc57a84cb4a9863e7b902275446/%D0%A1%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B0.avi.html
И еще: Савина 2.mp4 или http://narod.ru/disk/58931163001.c498acfc08ed2ff545c53e0556d0847c/%D0%A1%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B0%202.mp4.html

Я в "запое"...
Работы много, вся в работе, голова полна работой.
К вечеру никакая, раздраженная, усталая, злая.
А на следующее утро - опять в работе, не поднимая головы и... не вставая со стула практически.
Не умею разделять на части, на куски: это сделать сегодня, а это - завтра. Чтоб получить другое наслаждение от красоты сделанного, от четкости строк, формул, схем. Чтоб не утомляться донельзя. Но не умею.
Говорю себе: сделаю побыстрее и освобожусь. Но знаю, что будет другая работа, тоже объемная. И опять буду рваться делать ее так, чтоб все время и мысли занимала только она одна.
Как бы еще научиться по закону Паркинсона жить: "Работа заполняет время, отпущенное на неё", но так чтоб научиться отводить некоторое время (не весь рабочий день, а часть его) и только определенная часть работы занимала все это время. И больше ни-ни. Вот это "больше ни-ни" - самое трудное.
Не сдельная у меня работа, никто не торопит, вообще к 15 декабря сдать нужно.
Но я в "запое"...

ЖИЗНЬ С ТРЕЗВОСТЬЮ

продолжение

ИЗМЕНЕНИЕ ПОЗИЦИЙ: Я чувствовала себя так, как будто бы я что-то утратила, когда моя мать стала трезвой. Мне никогда не нравилось быть дочерью пьянчужки, но я привыкла к этому. Драки и крики, что-то о чем можно беспокоиться, да, даже то, что я знала, что от меня ожидается выполнение всей работы, это были обычные вещи, на которые я рассчитывала. Я никогда не скучала. Несмотря ни на что, я знала, каким было ее поведение, когда она пила, и это было лучше, чем неуверенность в том, какой окажется ее трезвость.
Я начала чувствовать себя лучше, когда я приняла тот факт, что жизнь с трезвостью будет другой, чем жизнь с активным алкоголиком. Никто в Алатине не мог гарантировать, что эта жизнь будет лучше, но все соглашались с тем, что она будет другой. Если я хотела лучшей жизни, я должна была сначала примириться с мыслью о переменах.

Привет! Сегодня мне нужно отпроситься у начальницы уйти на час раньше. Она скорее всего согласиться, но я очень боюсь. Я всегда стесняюсь очень сильно так отпроситься. Потом уже когда совсем невмоготу начинаю врать, что мол заболела и вообще очень сильно прогуливать. Но на этой работе - начальница очень гм.. авторитарная и властная, и я даже когда болела ходила на работу хоть и знаю, что она 100% отпустила бы. Все-таки конечно мне и на этой работе приходилось отпрашиваться - но это было так тяжело для меня.... Мне тяжело признаться в том, что я боюсь начальницы. Потому что "я же такая крутая как я могу кого-то бояться?" Если конфликт будет - это да, тут я могу ругаться и защищать себя, но это если серьезный конфликт и я опираюсь на гнев (наверное). А сейчас мне нужно просто попросить раньше уйти.. Я опять буду тянуть до последнего... Я как представлю вот я захожу, мямлю, прячу глаза будто виновата, а она так посмотрит свысока а если вдруг недовольство в голосе проскользнет? ой это невыносимо. Такой вот я калеч.