Главная » Форум » Форум ВДА » Сесил Р. Бенуа "Когда любви недостаточно"

Сесил Р. Бенуа "Когда любви недостаточно"

Для тех, кто пытается отыскать корни своих нынешних чувств и поведения
Наталия
То, без чего нас заставляли обходиться, приобретает для нас особую значимость
Действительно это так. Маленький ребенок, который живет в нас, он никуда не исчез, он здесь и будет всегда напоминать о себе. Вспомнила интересный случай: когда я еще была в браке муж купил себе бинокль, настоящий, полевой с 12 кратным увеличением. Я спросила с недоумением- Зачем он тебе?, на что услышала ответ- Ты знаешь, как я в детстве мечтал о таком бинокле. Выростая, мы начинаем удовлитворять потребности маленького себя, через своих детей, пытаясь построить их детство сообразно своим недополученным потребностям. При этом не берется во внимание их Я и их потребность. Я в детстве очень хотела ходить в танцевальную группу, на что меня мама сказала, что я толстая и неуклюжая, что вот другие девочки худенькие, вот потому и смотрятся как красиво танцуют. Эту неудовлетворенность я перенесла на своих девченок- они у меня обе ходили на танцы, я их просто заставляла. И считала, что вот какая я хорошая мама. Воспитывая нас родители стремились искоренить эгоизм, хотеть для себя было позорно, надо делиться со всеми, думать о других. В разумных пределах-да, но когда это подавляет тебя как личность, это не дает твоему развитию. И эта озлобленность, хотя ты и пытаешся ее маскировать, но она сидит вглубине и временами выплескывается на окружающих. Что бы правильно выстроить свои дальнейшие отношения со своими детьми, с будущими внуками, надо, как я думаю, разобраться в своих неудовлетворенных желаниях, признать, что некоторые не существенные, а некоторые, наверное надо удовлетворить. Из своего длинного списка неудовлетворенных желаний я пытаюсь найти и выбросить не существенные, получается очень трудно, это говорит о том, насколько наше детство играет доминирующую роль в нашей взрослой жизни.
Давайте делиться опытом, кто как избавился от детских неудовлитворенных желаний.
Натали
Наталия
Глава 1 Почему одной любви недостаточно
«Я тебя люблю». Эту фразу, возможно, мы часто слышали, когда были детьми. В некоторых семьях она повторяется такое бесчисленное количество раз, что теряет всякий смысл. В других ее можно услышать довольно редко, как будто эти слова слишком значительны, чтобы расточать их детям. Будучи произнесенной или подразумевающейся, эта фраза обычно означает, что мы соответствуем ожиданиям родителей. Любовь или сдерживание этого чувства, проявляющееся в форме неодобрения, часто используются как способ контроля за поведением детей. Такие выражения, как: «Ступай к себе в комнату, я не хочу тебя видеть, потому что ты не умеешь нормально себя вести» или «Никто тебя не будет любить, если ты так себя ведешь», являются типичными. Детям также говорят: «Ты можешь делать это лучше» и «Мы ожидаем от тебя большего». Их часто упрекают: «Как можно быть таким глупым?» Или: «Неужели ты не можешь хоть что-то сделать, как следует?» Так детям дают понять, что они недостойны любви, поскольку не оправдывают ожиданий родителей. Только тогда, когда мы осознаем, как беспомощен ребенок в свете родительских амбиций, мы, наконец, постигнем всю жестокость угроз лишить его любви из-за того, что ему не удается соответствовать чрезмерным запросам. Родители не имеют в виду использовать любовь таким образом. И все-таки, не затрудняя себя размышлениями, они вновь и вновь делают это. В большинстве случаев мы сообщаем о своей любви к детям в форме одобрения их поведения (при условии, что они отвечают нашим ожиданиям). Это то, что мы сами испытали на себе в детском возрасте. Практически никого не любят только за факт его существования. Тем не менее каждый ребенок заслуживает и имеет право на то, чтобы его обожали просто за то, что он существует. Давайте спросим себя, как мы осознавали, что нас любят или не любят родители или опекуны. Если мы потратим время на воспоминания, то, возможно, придем к пониманию того, что замечали проявление любви в зависимости от хорошего поведения и успехов. Мы не ощущали, что нас любят, когда наше поведение было хуже, чем ожидалось. Часто люди говорят: Отцу или матери не нужно было ничего говорить. Уже по тому, как они глядели на меня, я понимала, что сделала нечто, что им не нравится. На их лицах появлялось какое-то болезненное, раздраженное и злое выражение. И мы понимали, что это означает. Высказанное вслух или непроизнесенное порицание давало нам понять, что мы переступили некий рубеж. Для маленького человечка, развивающего в себе чувство собственного достоинства, этого было достаточно. Так как мы нуждались в родительском одобрении и любви, мы всячески старались умиротворить родителей. Некоторые дети тем не менее оставляли эти попытки. Во всяком случае, осознание того, что нас любят не всей душой, прочно внедрилось в наше сознание. Неважно, что мы очень старались, - всегда казалось, будто мы не дотягиваем до нужной оценки. Что бы мы ни делали, все было недостаточно хорошо. Полное одобрение было вне пределов досягаемости. Возможно, это и не было тем, что родители имели в виду, однако именно такое чувство мы испытывали. И это очень сильно влияло на наше представление о себе. Подавляющее большинство родителей любят своих детей и защитили бы их в случае необходимости даже ценой собственной жизни. Существование такой любви вне всяких сомнений. Но речь идет о качестве любви, а не о ее количестве. Когда любовь не включает в себя одобрения (признания) и когда утешение недостижимо, тогда ее качество снижается.
Натали
Наталия
Вчера смотрела фильм, не запомнила название, да и не важно, больше всего в фильме поразили взаимоотношения родителей к своей маленькой дочке. Родители очень искренне любили девочку, как они выражали свои чувства по отношению друг к другу и ребенку! Мама и папа всегда говорили девочке «Я тебя люблю» обнимали и целовали.
Это выглядело так просто и так искренне, что я с завистью смотрела и на ребенка и на родителей, очень захотелось так же обнять своих, уже взрослых детей и просто сказать «Я вас люблю».
Почему то не нам не говорили этих слов, и мы не говорили своим детям, очень редко, наверное только на День Рождение. Почему то мы боимся, стыдимся этого чувства, стыдимся произнести эти слова. И, даже, если эти слова произнести, то у нас уже в подсознании сидит где-то глубоко-глубоко, что это сказано не потому-что я люблю, или меня любят, а это похвала за то, что ты чем угодил родителям, поведением или еще чем-то. Мы не расцениваем слова «Я тебя люблю», как слова любви, а для нас это слова-похвала, одобрение того или иного поступка. Так и повзрослев, выстраивая свои взаимоотношение с мужем, мы не говорим «Я тебя люблю» просто так, а со смыслом «Ты мне угодил».
Натали
Helmikuu
Дети, которых уважают, учатся уважать других. Дети, о которых заботятся, учатся заботиться о более слабых. Дети, которых любят такими, какие они есть, никогда не будут нетерпимыми.

Единственное - обо мне заботилась мама. Но я никогда не чувствовала ее любовь и уважение.
Порою нужен сбой в системе, и шаг на ощупь в темноте. А иногда – побыть не с теми, чтоб, наконец, понять, кто – те
Наталия
Что такое забота? Когда тебя одевают, кормят, покупают игрушки? Я думаю, что это не забота, а исполнение каких то "родительских" обязанностей. Я думаю, что забота - это и есть любовь, забота не о физическом состоянии тела, а больше о духовном, душевном состоянии ребенка. Что он ощущает, что он думает, чего боится. Чувства не учитываются. А ребенка воспринимают как объект для удовлитворения каких то своих потребностей (например, что бы все смотря на моего ребнка думали, какая я хорошая мама), а любовь заменяем на удовлитворение через ребенка неудовлитворенных своих потребностей. Поэтому мы и не чувстуем любви от своих родителей. Я то же не исключение, от воспоминания детсва не осталось ничего хорошего, нет чувства, что ты был любим, что тебе было комфортно и хорошо.
Натали
Наталия
""Наши чувства помогают нам определить правильное поведение по отношению к происходящему. Наша способность верно реагировать разрушена той путаницей, которая возникает в результате отрицания наших ощущений, изменения или игнорирования их. Вследствие этого наше поведение часто бывает неадекватным. Неспособность должным образом реагировать еще больше осложняет наши проблемы. Наша душа разрывается между необходимостью выразить себя и боязнью последствий этого. Мы чувствуем себя незащищенными, так как наша сумбурная и неадекватная реакция не достигает желаемого результата, который заключается в том, чтобы эффективно справиться с происходящими событиями. Поэтому мы сохраняем состояние беспокойства и депрессии.
Подавление ощущений дает нам превратное чувство защищенности. Мы считаем, что обезопасили себя, так как окружающие не знают наших истинных чувств (в какой-то мере это правда). Но цена такого подавления чувств очень велика: теряются чувства самооценки, самозначимости и нарушается гармония внутреннего духовного мира. Для того чтобы подавить ощущения, мы часто вводим себя в заблуждение относительно значения наших истинных чувств. Каждый раз, когда это происходит, мы сомневаемся в себе и умножаем растущее чувство несостоятельности и испытываем ощущение заниженной самооценки.
Невыраженные чувства осложняют здоровое, продуктивное течение жизни. Без признания и подтверждения существования чувств человек будет в разладе с самим собой. Частично энергия человека тратится на то, чтобы отрицать существование чувств как естественной части человеческой сути. Рациональное начало осуществляет процесс аргументации и стремится обезопасить нас. В то же время система безопасности, которую представляют наши чувства, является недоступной областью влияния. В случае, когда не допускается осознание нами собственных чувств, они (чувства) отыскивают другие пути передачи нам информации. Наши восприятия являются частью автономной нервной системы. Они возникают спонтанно и непреднамеренно для обеспечения человека непрерывным потоком информации о том, что происходит. В отсутствии значительной угрозы эти ощущения представляют собой смутные импульсы, не всегда требующие наименований. Когда бы мы ни захотели измерить нашу «эмоциональную температуру», наши чувства сразу же приходят нам на помощь, хотя мы этого даже не осознаем. Поэтому мы не должны обращать постоянное внимание на этот поток информации, в противном случае мы уйдем в сторону от жизненных проблем.
Страх, наше самое главное (базисное) чувство, является фундаментом для всех других эмоций. За ним следуют гнев, грусть и радость. Эта классификация может быть представлена следующим образом:
4. Радость. Чувство удовлетворения, довольство, иногда называемое «счастьем». 3. Грусть. Чувство потери, горя, иногда его путают с депрессией, иногда это проявление гнева. 2. Гнев. Чувство, проявляющееся, когда человек атакован;чувство, возникающее в ответ на страх, когда существует «жизнеугрожающая» ситуация. 1.Страх. Самое примитивное и мощное чувство, связанное с физическими и психологическими потребностями в безопасности; его цель - обеспечить выживание и побудить к действиям когда существует угроза жизни и выживанию.
Натали
Helmikuu
Наталия:
А ребенка воспринимают как объект для удовлитворения каких то своих потребностей

Мне думается, что моя мама просто не знала, как это выражать любовь к своему ребенку. Что такое любовь - она тоже не знала. Ее сосуд любви был почти пуст, она выросла в большой семье, которую оставил отец. Мама выросла трудоголиком, ничуть не лучше алкоголика )).
Порою нужен сбой в системе, и шаг на ощупь в темноте. А иногда – побыть не с теми, чтоб, наконец, понять, кто – те
Helmikuu
Иногда родители любят слишком сильно. Они буквально благоговеют перед своими детьми. В таком случае ребенок растет, путая любовь и восхищение, и это отдаляет родителей от ребенка. Подсознательно родитель, так или иначе, передает окружающим свою уверенность, что его ребенок не только лучше его, родителя, но и лучше остальных людей. При этом в некоторых случаях ребенок становится маленьким тираном, требовательным и высокомерным.

Восхищение провоцирует появление надменного чувства собственной значимости. Когда ребенок подрастает и другие люди, чьим мнением ребенок дорожит, не проявляют восхищения по отношению к нему, он впадает в депрессию. Тенденция поведения в любом случае такова, что предположить, будто что-то не в порядке, когда другие люди воздерживаются от проявления восхищения, повзрослевший ребенок не в состоянии.

Чарльз был в ярости, когда ему предстояло разводиться в третий раз. Ни одно из его супружеств не длилось более двух лет. В свои 27 лет он был очарователен и красив и для него несоставляло труда добиваться успеха у женщин. Тем не менее, он горько жаловался на то, что не может найти достойную женщину. Когда он только знакомился с женщиной, она, по его словам, казалась ему прекрасной и заботливой. Потом, по мнению Чарльза, она постепенно превращалась в требовательную эгоистку, которая хотела, чтобы все делалось так, как она того пожелает. Он все время повторял: мне нужен кто-нибудь, кто бы проявлял заботу обо мне.

Чарльз был единственным ребенком пожилой пары. Его родители не спешили иметь ребенка, поскольку это помешало бы их карьере. После того как они несколько раз безуспешно пытались родить ребенка, в конце концов появился Чарльз. Он был зеницей ока для родителей. На него обрушивались целые потоки любви, с ним всегда обращались как с маленьким, делающим свои первые шаги, им без устали хвастались. Друзья шутили, что Чарльз никогда не научится ходить, так как его вечно подхватывали на руки и часами носили. Каждый его каприз немедленно удовлетворялся. Чарльз никогда ни в чем не знал недостатка. Возможность любой неприятности предотвращалась.

Мамочка и папочка «благословляли землю, по которой он ступал». У него никогда не было необходимости взять на себя ответственность, и поэтому у него не было возможности стать взрослым. Его детский нарциссизм подпитывался родительским восхищением. Он видел, что его родители - это люди, которыми можно манипулировать по своему собственному усмотрению, и не очень-то заботился о том, что они чувствуют. Он был не в состоянии проявить хоть в какой-нибудь форме заботу о любой из своих подружек или жен. Когда они решили постоять за себя и отказывались быть «тряпками», он считал их эгоистичными. Чарльз и вообразить не мог, что, может быть, это он вел себя не должным образом.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 15 декабря 2010 в 11:22)
Порою нужен сбой в системе, и шаг на ощупь в темноте. А иногда – побыть не с теми, чтоб, наконец, понять, кто – те
Helmikuu
Наряду с чрезмерной любовью равно проблематичным является и недостаток любви. Когда мы скрываем проявление любви от детей, они приходят к заключению, что не заслуживают ее. Если мы боимся быть «слишком мягкими» по отношению к нашим детям, то часто скрываем очевидные проявления любви. Делая так, мы верим, что готовим наших детей к реальной жизни. Увы, маловероятно, что этот сигнал они воспринимают так, как он был задуман. Мы не планировали посылать уведомление о своей нелюбви, но ребенок получает его и переживает из-за этого. Детям не разрешается задавать вопросы, а мы не испытываем потребности в объяснениях. Дети остаются как бы на заднем плане, и главное внимание уделяется родительским правам, вместо того чтобы обратить его на детские нужды.

Нам никогда не приходит в голову лишать детей еды, заставлять их спать на открытом воздухе в любую погоду или отказывать им в одежде. И вместе с тем гораздо чаще, чем многие могут это признать, мы отказываем детям в привязанности, утешении, уважении и одобрении, когда они нарушают домашний покой или не отвечают нашим ожиданиям. В семьях, где высоко ценят жесткое воспитание, ребенку, который, например, поранился, говорят, чтобы он не плакал, так как в ране нет ничего страшного. Делать так - значит отказывать ребенку в тепле и понимании. Если ребенок ушибся - это значит, что он действительно ушибся вне зависимости от того, как это представляется нам. Дети в подобных семьях склонны к одной из двух вещей: преувеличить боль в следующий раз в надежде получить требуемое внимание или ожесточиться и отрицать боль. В любом случае, хотя ребенок может осознать, что он испытывает, вывод, к которому он приходит подсознательно, заключается в том, что его чувства не имеют значения. Но если чувства не важны, то и сам он не важен.

Плохая успеваемость в школе, тревога, отсутствие друзей, отсутствие интереса к играм с другими детьми, склонность к одиночеству - вот результаты.

Мы не только слишком часто убеждаем детей, будто они не чувствуют того, что в действительности испытывают, но мы иногда наказываем их, если они упорствуют в своих жалобах. Их настойчивость воспринимается как признак неуважения и отвергается заявлениями типа: «Это не может причинять такую боль», «Я тебе сейчас наподдам, чтобы было о чем плакать».

Каждое заявление подобного рода - покушение на какую-то важную психологическую потребность. Иногда это потребность быть узнанным: «Пожалуйста, посмотри, я здесь». Иногда это потребность в одобрении: «Скажи мне, что со мной все в порядке, даже если мне что-то не удалось». Иногда это потребность в любви: «Пожалуйста, обними меня крепко-крепко». На эти эмоциональные запросы следует откликаться безотносительно к тому, насколько ребенок отвечает нашим ожиданиям. Дети заслуживают эту отзывчивость, и она необходима для их здоровья и душевного комфорта. Они заслуживают этого, потому что они - дети.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 15 декабря 2010 в 11:23)
Порою нужен сбой в системе, и шаг на ощупь в темноте. А иногда – побыть не с теми, чтоб, наконец, понять, кто – те
Наталия
Прочитала-проглотила эту книгу. Начинаю возвращаться и возвращаться к началу. Читаю медленно, как бы наполняю себя прочитанным. Столько внутри.... Вчера опять нахлынули детские воспоминания-долго плакала. Боль так и не уходит. Вроде подлечу душу-своего маленького плачуще-обиженного ребенка, а оказывается нет, не вылечить. Не могу найти того лекарства или яда, что бы вытравить все в душе плохое. Хоть и благодарю Бога за все то что выпало мне, принимаю хоть какую любовью с благодарностью, а легче не становится. Или я настолько испорченный ребенок? Ведь у меня не осталось ни одной моей детской фотографии-я все их уничтожила, вырезала со всех общих фоток-стерла себя из жизни семьи. Всегда считала что я приемный ребенок (хотя похожа на родителей как две капли воды) и мне так хотелось другую семью, других родителей. Как мне переродится? Так ответа и не нашла, хотя понимаю, то надо очень долго и много работать над собой. Очень надеюсь, что наступит тот душевный покой.
Натали
Helmikuu
Безоговорочное послушание многие считают главным подтверждением того, что дети нас уважают. Мы верим, что дети должны полностью полагаться на наш авторитет, или же они вырастут правонарушителями. Наш авторитет, надо сказать, спорная вещь, когда ребенок не подчиняется нам так, как мы того требуем. Однажды, когда я стоял у раковины, мой младший сын вбежал в кухню и ударил меня кубиком. Конечно, я среагировал немедленно: «Никогда в жизни не поднимать руку на отца!» Ничего себе: мне-то не разрешалось сердиться на моего отца, а этому четырехлетке позволено поднять руку на меня? Меня отнюдь не заботило, что он разозлился из-за происшедшего между нами раньше. Невысказанное вслух правило можно выразить так: ни при каких обстоятельствах родители не должны разрешать ребенку бить их. Жестокое последствие такого разрешения заключается в том, что ребенок потеряет уважение к родителям и их авторитет будет сведен на нет. Я всегда жил в соответствии с этим правилом, хотя никогда не слышал его. I Я узнал о нем, живя в своей семье. Меня шлепали, когда я был ребенком, и я тоже шлепал своих детей. Меня заставляли есть еду, которая мне полезна, и я тоже заставлял детей есть такую пищу. Предполагалось, что я весь день буду ходить чистенький, и я тоже считал, что на одежде детей не должно быть ни пятнышка. Эти и дюжины других правил я подсознательно и с готовностью принял в детстве и передал своим детям. Подобно мне, дети должны были приспосабливаться к правилам, но не правила должны были приспосабливаться к потребностям детей. Не делайте ошибки: детям нужны границы и рамки. Но им нужно услышать нет, сказанное любящим голосом. Границы и правила - это стратегия для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. До сих пор нормы и правила, унаследованные и используемые бездумно, в большинстве случаев не удовлетворяют основных психологических запросов детей. Часто эти нормы представляют собой предрассудки и отражают некомпетентность, накапливаемую целыми поколениями. То, что было предназначено стать защитой ребенка, стало тюрьмой для его души. Правила прививают детям чувство страха и тревоги, так как их нарушение обычно вызывает неодобрение и наказание. К сожалению, даже думающие родители отдают предпочтение предписанным границам поведения, а не потребностям ребенка. И в результате он уясняет для себя, что не заслуживает внимания и не внушает доверия. Других выводов не делается. В наших усилиях быть справедливыми и последовательными мы используем ту модель поведения, которая не удовлетворяет психологических потребностей ребенка.

Последовательность играет важную роль в развитии у ребенка чувства благополучия. Придерживаться установленных правил в независимости от ситуации часто считается проявлением последовательности. Между тем потребность ребенка в ощущении надежности и предсказуемости играет существенную роль, и это следует принимать во внимание. Когда интересы ребенка являются главенствующими, коррекция установленных норм поведения не рассматривается как проявление непоследовательности.

Ребенок осознает усилия, направленные на то, чтобы сбалансировать и удовлетворить его нужды, и понимает, что его личность представляется более значимой, чем бездумное выполнение того или иного правила. Трудность заключается в том, чтобы найти золотую середину, которая позволяла бы не только удовлетворить запросы ребенка, но и с уважением отнестись к потребностям окружающих его людей, включая родителей.
Порою нужен сбой в системе, и шаг на ощупь в темноте. А иногда – побыть не с теми, чтоб, наконец, понять, кто – те
Мне очень нужна эта книга. У меня нет детей, хотя я очень хочу. И не знаю, будут ли. Но у меня проблемы с моими родителями. Причем они начались, когда я начала учиться на факультете психологии, начала посещать психологические тренинги, а потом вышла замуж за алкоголика, за запойного алкоголика. Я обвиняю своих родителей в моей жизни и в том, что у меня так все сложилось. Раньше я этого не делала. Я обвиняю их в том, что я уверена, что недостойна чего-либо хорошего, и что если кто-то взял меня замуж - это уже что-то. Я умом понимаю, что это неправильно, а фактически не могу ничего с собой сделать. Мой папа умер два года тому назад. И я все равно его обвиняю. Но больше, конечно, маму, я обвиняю ее практически во всем, что со мной происходит. Сейчас я живу с ней, и я не могу с ней разговаривать вообще. Я отказываюсь от любой помощи, я по хамски себя веду. Я очень хочу, чтобы это изменилось. Хочу спокойствия и принятия.
Раньше я вспоминала много хорощего из детства. Как я играла с детьми, например. А в последнее время я вспоминаю только плохое. И обвиняю, обвиняю. Я вспоминаю, как меня посылали к бабушке и как мне там не нравилось, как деревенские дети надо мной смеялись, как у меня не было у бабушки друзей. Я плохо думаю о бабушке, о отм, что она меня не любила (откуда я знаю?), о том, что мои родители никогда не обнимали меня, о том, что у них не было времени на меня, о том, что я ничего не могла им рассказать и ничего не могла спросить. Наверное, это неправда, наверное, все было не так плохо. Но когда я думаю о маленькой девочке Гале, я постоянно хочу плакать и жалеть себя. Я знаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать.
Наталия
Избавиться от детских воспоминаний очень тяжело, наверное даже невозможно. Перечитываю эту книгу и много других по этой теме, но вот выздоровления не чувствую. А вот на днях приснился сон, запомнила только отрывок. У меня стала болеть левая нога, и какой то мужчина (наверное это Лазарев, я читаю его книги) мне сказал, левая нога болит-это прошлое, ты разворошила прошлое, а освободиться не можещь. Я спросила, а что нужно сделать. И он ответил Пока закрой дверь в прошлое, ты не готова, когда прийдет время тогда и откроешь дверь. Чудный сон. Но я так сейчас и сделала. Не лезу в прошлое, не поднимаю накопившиеся обиды, а то и так какая то озлобленность на маму, а тут еще и детские воспоминания. Почему то подумала, а ведь она может умереть и злиться больше будет не накого, станет мне от этого легче? Нет! Так может простит и забыть все. Вот сейчас над этим и работаю.
Натали
Helmikuu
Когда я был молодым отцом и боролся с чувством собственной некомпетентности в вопросах воспитания, я часто напоминал своим детям о том, как сильно я их люблю. Неважно, что иногда я плохо вел себя по отношению к ним, поскольку не забывал повторять: Я очень люблю вас. Я не хотел уподобляться своему отцу, далекому от моих интересов и необщительному. Кроме всего прочего, я прочел почти все хорошие книги о воспитании. Однажды, наказав одного из мальчиков за какой-то проступок, я пошел в ванную, чтобы помыть руки. Взглянув на себя в зеркало, я был поражен: на меня смотрело лицо моего собственного отца. В этот момент истина чуть-чуть приоткрылась мне. Я вышел из ванной и извинился перед своим сыном.

В своем невежестве я полагал, что, если часто напоминать детям о том, что их любят, они вырастут эмоционально здоровыми. Я почти не замечал того, что очень редко серьезно отношусь к их чувствам. Я не пытался оценить правила, принятые в нашей семье, с точки зрения детей Дети получали свою долю ласк, заботы и внешних проявлений любви. Но все это, как я убедился, было реакцией на недостаток любви и ласки, который я испытывал в детстве. Мое отношение было обусловлено не откликом на их потребности, а скорее желанием компенсировать то, чего я сам был лишен.

Дети ощущают, когда их любят ради них самих, а не когда любовь основана на желании компенсировать то, что было недодано родителям в детстве. И хотя они не в состоянии сформулировать свои ощущения, они чувствуют разницу. Они понимают: то, что они получают, - это не свидетельство признания их собственной ценности и любви к ним как таковых. Вне зависимости от того, что мы говорим детям, их самооценка является л следствием нашего отношения к ним. Именно наше отношение лежит в основе их самооценки.

По всей вероятности, наши родители отнюдь не преследовали цели недодать нам что-либо, точно так же, как и мы не стремимся к этому. Они воспитывали нас так, как воспитывали их. Они делали все, что могли, но этого было недостаточно! От того, как воспитывали нас, зависит, как мы воспитываем детей. Наша способность к амнезии, которая позволяет нам забывать все, что когда-то причиняло боль, не всегда приносит пользу. Мы можем вспомнить страшные события, но чаще всего не хотим делать этого. Мы обычно не помним своих детских ощущений, если в тот момент рядом не было взрослого, который мог бы подтвердить их. Кажущиеся незначительными и не имеющими последствий переживания «исчезают» из памяти, однако их воздействие не менее значительно, чем воздействие крупных и неприятных событий. Каждый раз, когда с нашими чувствами не считались, каждый раз, когда мы пребывали в замешательстве, каждый раз, когда нас не принимали всерьез, когда нам говорили: «Веди себя как следует или...» - мы утрачивали частицу своего достоинства. Каждый раз, когда нами пренебрегали, не выслушивали нас, унижали или били, мы все больше теряли свою самоценность, и все больше испытывали недостаток любви.

Одной молодой женщине так часто говорили, что ее очень сильно любят, что она стала подозревать, будто с ней что-то не в порядке. Она уверовала, что это нечто столь ужасное, о чем никто не осмеливался заговорить, и поэтому ее матери приходилось постоянно убеждать ее в своей любви. Дочь знала, что в школе она успевала не так хорошо, как ее сверстники. Она вообразила, что ее учеба вызвала у матери такие чувства, в которых она боялась признаться. И когда она приносила домой дневник с плохими оценками, она всегда испытывала напряженность, на которую ее мать реагировала привычными заверениями в любви.

Позже выяснилось, что причиной ее плохой успеваемости была ее неспособность к учебе. В семье, где родители достигли многого, где большое значение придавалось внешним атрибутам, этот ребенок служил постоянным источником смущения. В результате она пришла к выводу, что ее не любят из-за ее тупости, из-за того, что она не такая умная, как ее братья и сестры. И даже после того как была выявлена ее неспособность к учебе, ее самооценка, деформированная отношением родителей, лишила ее способности достичь хотя бы того, чего она могла бы достичь. Даже теперь ей постоянно приходится бороться с комплексом неполноценности.

Трагичность подобной ситуации заключается в том, что ребенок оказывается перед дилеммой или - или. Или она должна продолжать доказывать родителям, что их представление о ней правильное, или же попытаться убедить их, что оно неверное. Доказывать, что они правы, - значит демонстрировать свою лояльность. И, несомненно, лояльность должна вызвать у родителей такую бескорыстную любовь, которая отчаянно ей нужна. Но этот выбор лишь продлит существование дилеммы. Если же она попытается убедить родителей, что они заблуждаются, она сильно рискует. Риск состоит в еще большем отторжении родителей, она может потерять всякую надежду обрести то, в чем нуждается.
Порою нужен сбой в системе, и шаг на ощупь в темноте. А иногда – побыть не с теми, чтоб, наконец, понять, кто – те
|
Перейти на форум:
Быстрый ответ
У вас нет прав, чтобы писать на форуме.