Из Беларуси

...И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?
2 И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть,
3 только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть.
4 И сказал змей жене: нет, не умрете,
5 но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло.
6 И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел.
7 И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания.
8 И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая.
9 И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: [Адам,] где ты?
10 Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся.
11 И сказал [Бог]: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть?
12 Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел.
13 И сказал Господь Бог жене: что ты это сделала? Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела.

Так Библия описывает историю грехопадения.
Змей действует как наркодилер, обрабатывающий новичка – поступившего в ВУЗ студента, который до сих пор не знал ничего, кроме родительского дома и его нравственных устоев.
Итак, есть продукт. Прародители предупреждены, что он для них смертелен – как родители предупреждали сына, что наркотики – это плохо. Однако на территории ВУЗа (а рай – это была именно школа, в которой человек учился быть сыном Божиим по благодати) появляется некто, кто активно уверяет, что ничего страшного не произойдет, наоборот, человек столько для себя откроет! Причем наркодилер умело пользуется ошибками Евы. Первый его вопрос ложен: «подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» Он гиперболизирует заповедь Творца о невкушении плода, распространяя его на все деревья рая. И добивается результата: у Евы пробуждается любопытство, и она вступает в беседу со змием. Это была его первая задача: привлечь к себе внимание, и он ее достиг. Далее, Ева допускает вторую, после вступления в разговор, ошибку.
Она отвечает: «…только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть». Отвечая отрицательно на вопрос змия, она, вместе с тем, и сама допускает преувеличение заповеди. Бог предупреждал, чтобы прародители не вкушали от древа, в восприятии же Евы нельзя даже прикасаться под страхом смерти. А теперь можно представить, как это обычно и изображается на картинах, что этот змий сам обвился где-то на ветви, и показывает своим видом: вот, я прикоснулся, и живой, однако… «Да кто сказал тебе, что от алкоголя (наркотиков) умирают? Твои родители просто не хотят, чтобы ты взрослел, чтобы ты всю жизнь был под их опекой – вот и не позволяют тебе пить (или наркотики). Я вот раз в неделю употребляю спайс, и ничего, все под контролем, никакой зависимости. Зато знаешь, как себя чувствую?! Да ты и представить себе не можешь! Ну, так что, слабо?»
Пропаганда действует эффективно. С этого момента у Евы меняется взгляд. Теперь она смотрит на плоды дерева, на мир, через призму идеологии потребительства, а не заповедей Бога. Плод к себе манит. Увлекаясь воображением, что может дать ей вкушение, она попросту забывает о Творце, о Его предупреждении. Все предстает в ином свете.
«И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание». По апостолу Иоанну Богослову – похоть плоти, похоть очес и гордость житейская. Эйфория, обладание тайными знаниями (эзотерика), раскрытие скрытых способностей, преодоление ограничений, возможность стать богом, - все это пьянило и манило. И рука протягивается к плоду. Объявляется самовластие. Теперь мир принадлежит человеку не как дар, а как подчиненный ему его же волей, могуществом и разумом. И в состоянии этого наркотического упоения, когда кажется, что теперь весь космос со всеми его мирами – на ладони – Ева вовлекает в эту эйфорию и Адама…
Только наркотический эффект не длится вечно. Наступает «утро», когда возвращается сознание. В том числе – и сознание происшедшего. И то, что вчера казалось «расширением сознания» и богоподобием – сейчас воспринимается как пьяный кураж, алкогольное безумие. И – ужас от совершенного преступления – против Бога, против любви. Против человечности: «и все хорошее в себе поистребили».
Теперь остаются – боль за сделанное, стыд, чувство вины. А еще – Адам и Ева стали друг другу чужими. Стыд и чувство вины – разъединяют. Больно смотреть друг другу в глаза, помня, что вчера мы вместе сделали. Потеряна целостность. Они уже видели в себе не образ Бога, а – плоть. И эта нагота заставляет как-то закрыться, что-то надеть, чтобы не так виднелось открытое без-образ-ие. «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания».
И в этот момент в раю ощутимым образом является Творец.
Наверное, Адам и Ева почувствовали то же, что чувствует после употребления вещества человек, когда утром к нему заходят родители, доверие и любовь которых он вчера предал. Они не осуждают, у них в глазах– скорбь и боль. Только лучше бы ругали. А еще лучше – не видеть их сейчас. И без них в душе погано, а присутствие их любви – еще больше усиливает чувство вины. А поскольку, что делать с этим чувством – неведомо, нет готовности к раскаянию – срабатывает защитный блок: отгородиться от них. И прародители пытаются спрятаться от Бога (печальный юмор – хотели обрести знания, а в результате – пытаются спрятаться от Всевидящего – совершенно неумное действие; так грех искажает способности человека).
Бог понимает их состояние, и не «вламывается в спальню». Он, как бы не видя их, взывает: «Адам, где ты?». И это вопрос не о месторасположении, а о его внутреннем состоянии. Это – мягкий призыв выйти из панциря стыда и вины, открыться, возвратиться с покаянием, сказать: «Прости!» - и получить прощение и исцеление. Это – попытка помочь человеку справиться с самим собой, встать от падения. Но грех уже заразил Адама. Трагедия грехопадения продолжает развертываться, как коррозия, все более проникая в существо прародителей. Адам, фактически, не слышит послания в вопросе Бога, или делает вид, что не слышит. Ведь легче закрыться, уйти от общения, остаться там, в падении – и в компании себе подобных, чем – покаяться. Ибо покаяние – это больно, оно требует труда и изменений. А пробужденный эгоцентризм мешает этому. Не хочется убирать это сладостное гипертрофированное «я». И потому, на прямой уже, вопрос Бога - «не ел ли ты от дерева» - в котором все еще звучала надежда на преодоление Адамом своих защитных механизмов, вырабатываемых болезнью – Адам попросту перекладывает свою вину на Еву, та – ни змия…
Перед нами – описание того отрицания болезни, которое совершают тысячи алкоголиков и наркоманов, с целью защитить свое употребление и отказаться от предлагаемой реабилитации. Психологи и сотрудники реабцентров поймут, о чем речь. Есть прямое отрицание – «я не наркоман; я не пил». А есть – косвенное, и более коварное. Человек признает наличие употребления, но, включая рационализм, находит ему объяснение – от «дня рождения друга» до того, что его «спровоцировали»: «плохой день; плохой руководитель; да это ребята на курсе уговорили, ну, не мог отказать!».
Это отрицание, эта защита от тех, кто любит (но больному сознанию они рисуются как враги – ведь они «учат жить», они «не хотят принимать меня, какой я есть» - «да отстаньте от меня!») сводят на «нет» все попытки помочь преодолеть защитные механизмы. Сознание наркоманской субличности окончательно взяло «верх» над здоровой частью. И теперь, чтобы помочь и спасти – остается только одна возможность: метод «жесткой любви» - позволить зависимому один на один остаться со своей зависимостью, и понести все последствия своих поступков, чтобы «острая боль» пробудила здоровую часть и дала возможность зависимому осознать свою болезнь. И самому, уже по-настоящему, попросить о помощи. Прародители утеряли рай, чтобы вдали от него, вкусив сполна плоды своего выбора – осознали, что потеряли – и покаялись… Так родители и родные зависимого, обучаясь в программе Ал-Анон (Нар-Анон) – предельно отстраняются от болезни близкого и выставляют самые жесткие границы, вплоть до отселения – в надежде, что, перестав быть «обезболиваемым» и спасаемым ими от последствий употребления, но при этом зная, что его любят и ждут – тот пробудился и захотел вернуться в отчий дом. И этот метод – эффективен. Многие наркоманы и алкоголики поступают в центры реабилитации, или начинают работать в группах взаимопомощи типа АА, АН – именно тогда, когда почувствовали, что они уже «на дне», и нет уже «лазеек», чтобы выкарабкаться, при этом реально ничего не меняя в своей жизни. Адам и Ева потеряли рай – и принесли покаяние, смиренно приняв возвещенные Богом наказания, пролив пот для добывания «хлеба насущного», живя – и пребывая по смерти – в ожидании обетованного Спасителя, Который, принеся себя в жертву за грехи всего мира, и сойдя за ними в ад – возвел их «паки в рай», просвещая «блистаньми Воскресения»…

Сначала пропишу, что мне не нравится в этой саге. Нет четкой определенности в целевой аудитории. Внутреннее содержание фильма – для достаточно взрослого, вдумчивого зрителя, которого просмотр еще и побудит прочесть книгу (кстати, изд-во «Эксмо» выпустило прекрасное издание второй трилогии). Сомневаюсь, что 12-14-летний подросток сможет оценить эпопею. А «внешнее оформление» - инопланетные рожи, «погони», местами просто примитивный юмор – как раз на незрелого «глотателя».
А теперь – чем фильм откликается.

5.09, пт. Боль - отступает и наступает. И сегодня я подумал – а ведь, похоже, это первая смерть, которая по настоящему вошла в мою жизнь. Наша семья в моем детстве: дедушка с бабушкой по материнской линии, родители, и нас – трое братьев. Первым умер дед. Я его любил, но его смерть наступила, когда меня не было дома (куда-то ездил, лет в 16-17). И как-то она меня не коснулась, я ее спокойно принял, хотя и было грустно от расставания. Затем – мать, на 48-ом году, когда я учился, кажется, на втором курсе. Гипертония, не успели вовремя пригласить соседку-врача для укола. Фактически – психосоматика на почве семейной болезни алкоголизма и других неурядиц. Я с трудом успел на похорона. Сам нес крест. Но я ни разу в жизни не плакал по маме. Где-то, в глубине, была долго тоска и боль утраты. Но она редко прорывалась наружу. Раза три во сне – через много времени после смерти. В тот период я был еще больше эгоцентричен, чем сейчас. Я не был готов принять смерть и связанную с нею боль – и просто отгородился от нее. У меня даже в памяти о маме почти ничего не осталось, хотя мы были эмоционально привязаны друг к другу (она – жертвенно, я – пользуясь ее любовью). И редко за нее молился (как и сейчас). Т. е., я ее вычеркнул из своей жизни - так оказалось легче... Затем бабушка. Хотя не ездил на похороны, но переживал больше, был обрыв в душе. Был и страх, какой-то темной, замогильной, мистики (долго объяснять, чем вызван). Но то же прошло быстро, только временами немного всплывало в дальнейшем. Потом были смерти – других родственников, знакомых, сослуживцев. Но я ни с кем из них не имел достаточно близких отношений. А здесь – я понял, что потерял часть своей жизни. У меня никогда не было такой боли от потери, чтобы так остро стоял вопрос - «почему так получилось» (а смерть – была трагической, долгой и мучительной – около месяца в реанимационном отделении из-за полученных в пожаре ожогов; уже полным ходом шло заживление – но отказала печень, подорванная алкоголизмом, не хватило буквально нескольких дней для выхода из тяжелого состояния и уменьшения объема лекарственных препаратов). Моментами – чувство бессмысленности и нелепости этой смерти, мучительный вопрос вообще о смысле жизни, а где Он – Бог, коль есть вообще. И тут же – на ходу ухожу в молитву, иначе - задохнусь. Только слышит ли меня Он? И серьезные допущенные в жизни (и не так давно) грехи, и неверие - может Он не принимает моих молитв?.. Временами - боль в голове от внутреннего давления (почему меня не научили плакать?)… Но я не хочу уходить от своей боли. Ведь она означает, что я живой, что я способен чувствовать, и брать кого-то в свою жизнь. Что я действительно любил (и люблю) его. (Впрочем, он из тех людей, кого любили все, кто его знал. Его нельзя было не любить. Тем больней были для всех его запои). Я был глубоко вовлечен в его болезнь. Но теперь у меня возможность – очистить свою любовь к нему от всего ложного, претворить ее в живую молитву. Пройдет боль нескоро. Но я не тороплюсь. И, к счастью есть с кем поделиться – здесь, с Вами (в окружении – даже не пытаюсь, наоборот, хочется от всех окружающих удалиться)… Новый опыт в жизни, которого еще не было – и, возможно – не будет.

А еще – ясно осознаю, что как мало я готов пускать кого-то близко в свою жизнь. Не только родителя, второго брата – даже близкого мне духовника. Легко вовлекался в созависимые отношения, но на уровне любви – нет. Защитный комплекс (чтобы легче расстаться – лучше не привязываться на глубинном уровне) стоит надежно. Была еще боль, когда без вести пропал (погиб) прошлый кот Ксерокс Первый. А нынешнего – люблю, уважаю, но – давно дал ему право умереть, если его «понесет» куда не следует. Правда, за эти дни сблизился со своими дядей и тетей и двоюродной сестрой, которые любили и пытались помочь Сергею не меньше моего, и были с ним практически до конца, много отдав ему при жизни и для погребения сил, средств и эмоций. Они стали мне более родными, чем ранее.
Пишу немного сумбурно – больше даже для себя, нужно дать выход своим мыслям и чувствам.

Поехал-таки на погребение. Из Минска транспортировали в Глуск. Сколько тепла, любви, энергии и финансов вложили в его выздоровление - и в организацию погребения - его и мои дядя с тетей, двоюродная сестра, соседка. Глубоко благодарен им и врачам, медсестрам...
Не ожидал сам, что во мне проснется столько боли. Жалею, что, как и большинство мужчин, не умею плакать, все привык подавлять. Вспоминаются слова психолога - если бы мужчины уменли плакать, в Беларуси в два раза меньше было бы алкоголиков... Только когда вернулись в Миск, где еще побуду сутки - боль наполовину отошла - погребение помогло частично отпустить...
Но не менее худшее - это родительский дом. Запущенность - даже больше ожидаемого, страшно было входить. Родитель - с трудом ходит (ноги уже отказывают), ему уже не надо много пить, чтобы опьянеть. Все свои чувства, что и было хорошего - он "заморозил", просто - "растение", хотя понимаю, что это - защитная реакция от несостоявшейся жизни, от того, что он оказался никому не нужным. Я - последний, с кем он потерял нить, теперь он полностью от меня отстранился (или - задавил в себе привязанность ко мне). В общем - это еще большая трагедия, чем с братом. Второй брат - безусловно идет к алкоголизму (если уже не стал алкоголиком - грань между первой стадией и просто злоупотреблением - тонкая), готов винить всех и вся в своей несчастной, тоже несосотоявшейся (это в 41 год-то) жизни, и даже не пытается, при всех своих природных блестящих умственных талантах, что-то поменять в жизни. Виноваты - родитель, умерший брат Сергей, что нельзя найти нормально оплачиваемой работы... И сейчас они двое - родитель и брат - остаются вместе в этом разрушающемся, запущенном доме... Жутко... Возможно, отец не переживет зиму. Ехать еще раз в это место - даже на его похорона - явно уже не хочется. Нет смысла. А оставшемуся брату - сказал, что если он поймет, что ему нужна помощь в проблеме с алкоголем - наш центр открыт для него. Больше я для него ничего сделать не могу. Господи, дай мне разум и душевный покой принять...

01.10, пн. вечер. Получил извести о смерти брата. Умер в больнице, в результате полученных при пожаре ожогов. А гл. причина смерти – алкоголизм. Это не ругательное слово. Это болезнь, от которой он не мог – и(ли) не хотел выздоравливать.
Чувство вины – что мог, но не приехал навестить (загрузка на рабочем фронте во всю вторую половину августа, а поскольку к нему допуск был ограничен – ввиду тяжелого состояния, не мог разговаривать - то это и давало повод отложить приезд), а, следовательно – не предложил поисповедоваться и причаститься;
Чувство вины, что почти за него не молился – я считал, что в этом нет большого смысла, его выздоровление от ожогов или смерть – от моих молитв не зависели (или это мое неверие и оправдание элементарной лени к молитве?);
Чувство благодарности к врачам и медсестрам, которые не одну неделю пытались ему помочь и ухаживали за ним;
Чувство одиночества и грусти, боль, от которой я успешно отгораживаюсь – что потеряна с ним часть моей жизни. Он был мне роднее, чем отец и второй брат. Сколько с ним связано моей боли, любви и злости, иногда близкой к ненависти, попыток остановить его – обычными способами, что и в других семьях, надежд, что он найдет путь к выздоровлению. Фактически, во многом именно с ним связана моя болезнь, приведшая меня в Ал-Анон;
Понимаю, что и сейчас особо за него молиться не буду (хотя, конечно, на сорокоуст и Псалтирь уже подал его имя). Не только потому, что лень или не люблю его. Просто я с детства жил под страхом смерти, и я устал от этого страха, мне даже не хочется сталкиваться с ее присутствием в своей жизни. И мне не хочется нарушать свой ритм жизни ради смерти. Это эгоизм или вера в жизнь – я не знаю. Скорее всего, то и другое;
Если его будут хоронить в Минске, где он был в больнице, где живет его дядя, близкий ему человек, много для него пытавшийся сделать и делавший – постараюсь успеть приехать на отпевание. Если повезут на историческую родину в Глуск (километров 150 за Минском) – туда ехать никакого желания. Не потому, что далеко – а не хочется встречаться с теми, кто остался от моей родительской семьи. От одного представления, какой сейчас запущенный в санитарно-гигиеническом плане и плане обустроенности дом, где живут отец и второй брат – мне становится не по себе;
Итак, дедушка с бабушкой, с которыми проживали мы – умерли. Мать умерла. Брат умер. Родитель и второй брат – еще живы. Никто из нас, братьев – не был – и уже не будет – женат (к счастью – никому жизнь не покалечили). Т. о., нашему роду благополучно предстоит кануть в небытие. И я об этом не жалею – он не мог принести в этот мир ничего хорошего, кроме несчастий – слишком хорошо я его знаю. Сколько помню – у нас даже коты все погибали, долго не прожив.
Не знаю, как раньше я бы пережил эту смерть. Но есть Ал-Анон – и Первый Шаг. И у меня чувство благодарности за это. Жизнь продолжается;
Сейчас очень хочется заплатить другому – помочь другим в том, чем не смог помочь своему брату. Постараюсь съездить в центр реабилитации, хотя бы на пару суток. И, конечно – направлять других в Ал-Анон – как в рамках профессиональной работы, так и в рамках 12-то Шага, делясь своим опытом.Надеюсь, что мне встретятся в ближайшее время люди, которым смогу протянуть руку Ал-Анона.

Смотрел года полтора назад. Где-то на пятой-седьмой минутах начал догадываться о дальнейшем ходе сюжета и чем закончится. На минуте пятнадцатой догадки сменились уверенностью, дальше проматывал, чтобы только убедиться в правоте своих догадок.
Вот сюжет. Жило-было в гармонии с природой и верой в духов племя индейцев - пока не пришли белые, которым понадобилась эта земля, и которые решили насилием прогнать племя. Но среди пришельцев нашелся один хороший белый, который был очарован жизнью индейцев и прерии, и он помог победить плохих белых. Попутно, разумеется, он влюбляется в туземку, и, после неизбежной личной схватки с главным плохим в финале, решает принять членство в племени и женится на возлюбленной. Оставляя возможность для создания продолжения фильма.
И все это - более двух с половиной часов. Трафаретная история, трафаретные психологические портреты персонажей... Ну, и модный ориентализм (индуизм) в американо-европейской упаковке.
У меня на просмотр ушло минут 50 - ощущение зря потраченного времени. Больше просматривать не хочется. Не самый лучший фильм безусловно талантивого Кэмерона, которого многое смотрел с удовольствием.
Главное достоинство - спецэффекты, графика. Достойный фильм для обитателей "Дивного Нового мира" О. Хаксли.
Возможно, кто-то найдет и другие достоинства. В этом блоге выражаю только личные впечатления и мысли- и приглашаю делиться с ними других.

Из "Терминатор 2": "Я смотрела, как Джон играл с роботом. И я поняла, что терминатор никогда не остановится. Он никогда не покинет его, никогда не сделает ему больно, никогда не закричит на него, не напьётся, не ударит его и не скажет: "Я слишком занят, и у меня нет времени на тебя". Он всегда будет рядом, и он умрёт, чтобы защитить его. Из всех отцов, когда-либо рождавшихся на Земле, этот робот был единственным достойным кандидатом на это место. В нашем безумном мире это был бы самый разумный выбор".
Читать полностью: http://it.tut.by/400575
В подростковом периоде смотрел несколько раз, но внимания на внутреннее содержание не обращал. После этой попавшейся на глаза выдержки, похоже, посмотрю в недалеком будущем еще раз, новыми глазами.

Откликнулось интервью со священником: http://www.pravmir.ru/protoierej-aleksij-uminskij-kogda-slozhno-lyubit-roditelej/

На выходных принимал участие в группах на наших белорусских "Майских встречах". И, видимо, под их влиянием, вчерашней ночью приснился сон. Про брата. Мы живем в разных концах Беларуси, и между нами нет связи уже около десяти лет. Но боль за него во мне сидит где-то в подсознании, и временами выходит в виде снов. И вот - сплю, и в котором я получаю задание - сделать в отношении его Девятый Шаг и написать письмо, испрашимая прощение и предлагая воспользоваться помощью нашего реабцентра.

Завершился второй год. Пробую отследить результаты, хотя осознаю субъективность этих самонаблюдений. Итак.
1. Уже редки бывают чувства воодушевления, радости, восторга после собраний. Наступило время «домашнего уюта». Чувствую в группе просто нормальную семейную атмосферу. Тепло, спокойно, без «скачущих» эмоций, доверие…
2. Похоже, Первый Шаг действительно во мне работает, если не всегда и не во всем, то во многом. Это вижу по тому, как удается «отпускать», сохранять больше внутренней свободы. И это касается не только вопросов, связанных с алкоголизмом, но и прочих сфер жизни.
3. Получил хороший опыт принятия и про-живания чувства вины, депрессий. Оказывается, порой проще даже не бороться с ними, а – принять, понимая, что они не вечны. Удивительное, конечно, открытие для меня. А помогает их про-жить – то, что их отслеживаю, вижу как бы со стороны, делюсь на группе. Ну, хорошее переключение тоже не помеха.
4. Почти год назад увеличилась рабочая нагрузка (вот этого внутренне как раз до сих пор и не принял, а отказаться тоже объективно нет возможности), и «застрял» в проработке Шагов, почти не изучаю Традиции. Чувствую, что «застопорился». Практически нечего приносить на группу из нового опыта. Все как вращалось вокруг первых двух Шагов (частично – Третьего), так и вращается вокруг них. Это вызывает беспокойство, хочется дальше идти, но, но, но… Остается довольствоваться достигнутым и отдельными «продвижками», как в пункте 3.
5. С принятой не так давно должностью секретаря-председателя (группа малочисленная, это у нас вместе) пока не справляюсь – не получается создать план тем для собраний, заранее к ним готовиться, или способствовать качеству работы группы другим способом.
6. Очень помогают взятые на вооружение девизы: А)Я даю право на ошибку; Б)Я позволяю на меня обижаться (благодаря этому меньше чувства вины, попыток оправдываться и ответных обид).
Пока вот так.