Спикерский митинг Шоколадный Бисквит (открытое собрание группы Ал-Анон Радуга 24 мая 2011 года в 21.00 (мск)

[h3]12 ШАГОВ[/h3]

1. Мы признали свое бессилие перед алкоголем, признали, что наша жизнь стала неуправляемой.
2. Пришли к убеждению, что Сила, более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие.
3. Приняли решение препоручить нашу волю и нашу жизнь Богу, как мы Его понимаем.
4. Глубоко и бесстрашно оценили себя с нравственной точки зрения.
5. Признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений.
6. Полностью подготовили себя к тому, чтобы Бог избавил нас от всех недостатков характера.
7. Смиренно просили Его исправить наши изъяны.
8. Составили список всех тех людей, кому мы причинили зло, и преисполнились желанием загладить свою вину перед ними.
9. Лично возмещали причиненный этим людям ущерб, где только возможно, кроме тех случаев, когда это могло повредить им или кому-либо другому.
10. Продолжали самоанализ и, когда допускали ошибки, сразу признавали это.
11. Стремились путем молитвы и размышления углубить свой сознательный контакт с Богом, как мы понимаем Его, молясь лишь о знании Его воли в отношении нас и о даровании силы, чтобы исполнить ее.
12. Достигнув духовного пробуждения в результате выполнения этих Шагов, мы старались донести смысл наших идей до других людей и применять эти принципы во всех наших делах.

[h3]12 ТРАДИЦИЙ[/h3]

1. Наше общее благополучие должно стоять на первом месте; личное выздоровление  зависит от единства.
2. В делах нашей группы есть лишь один высший авторитет – любящий Бог, воспринимаемый нами в том виде, в котором Он может предстать  в нашем групповом сознании. Наши руководители – всего лишь облеченные доверием исполнители , они не приказывают.
3. Родственники алкоголиков, собравшиеся вместе для взаимной помощи, могут называться «Семейная группа Ал-Анон» при условии, что, как группа, они не принадлежат ни к какой другой организации. Единственное условие для членства – наличие проблемы алкоголизма среди родственников или друзей.
4. Каждая группа должна быть самостоятельной, за исключением дел, затрагивающих другие группы или Ал-Анон или АА в целом.
5. У каждой Семейной группы Ал-Анон есть лишь одна цель – помочь семьям алкоголиков. Мы достигаем этой цели, соблюдая сами Двенадцать Шагов АА , ободряя и выражая понимание нашим родственникам-алкоголикам и давая приют и утешение семьям алкоголиков.
6. Семейным группам Ал-Анон никогда не следует поддерживать, финансировать  или предоставлять имя Ал-Анон для использования какой-либо посторонней компании, чтобы проблемы, связанные с деньгами, собственностью и престижем, не отвлекали нас от нашей главной духовной цели. Хотя наши сообщества являются отличаются, мы всегда должны сотрудничать с Анонимными Алкоголиками.
7. Каждая группа должна полностью опираться на собственные силы  и отказываться от помощи извне.
8. Работа, связанная с выполнением Двенадцатого Шага Ал-Анон,  должна всегда вестись на общественных началах, однако, наши службы могут нанимать квалифицированных специалистов.
9. Нашим группам, как таковым, никогда не следует обзаводиться жесткой системой управления; однако, мы можем создавать службы или комитеты, непосредственно подчиненные тем, кого они обслуживают.
10. Сообщество Семейные группы Ал-Анон не придерживается какого-либо мнения по вопросам, не относящимся к его деятельности; поэтому имя Ал-Анон не следует вовлекать в какие-либо общественные дискуссии.
11. Основой наших контактов с внешним миром является привлекательность наших идей, а не пропаганда; мы должны всегда сохранять анонимность во всех наших контактах с прессой, радио, телевидением и кино. Мы должны особенно бережно охранять анонимность всех членов АА.
12.  Анонимность – духовная основа всех наших Традиций, постоянно напоминающая нам о том, что главным являются принципы, а не личности.

Здравствуйте все!
Я Наташа, жена алкоголика, дочь трезвого алкоголика, и в моей семье раньше тоже были алкоголики.

1 год 7 мес 15 дней – столько времени я знакома с Ал-Аноном, и столько же времени я в группе . Сначала в группе по переписке  в интернете, потом присоединилась реальная группа в моем городе, а потом и Радуга.
За это время бывало по-разному. Порой на аффекте мне хотелось поубивать все свои аккаунты везде и все вернуть как было. И одновременно с этим желанием я могла смотреть на себя со стороны и видеть, что этого хочу не я , этого хочет моя болезнь – семейный алкоголизм, этого хочет моя усталость. И мне было понятно, даже в эпицентре бури негатива, что все это пройдет, что ничего я не убью, что я довольно быстро выйду из этого состояния,  и все будет еще лучше, чем прежде.  А прежде, когда подобные состояния одолевали меня в связи с появлением в моем поле зрения пьяного мужа ( и не только появления его самого в пьяном виде, а даже при появлении мыслей о том, что, возможно, он придет пьяный), я теряла способность рассуждать и мыслить. Меня целиком и полностью захватывала целая палитра негативных эмоций – гнев, страх, ненависть, отчаяние, злоба, беспокойство,  адресованных как в адрес мужа, так и в мой собственный. Все это, приправленное чувством вины и ответственности за все и всех, и было моим алкоголем.  Как бы неприятно ни звучали все вышеописанные эмоции, я была от этого зависима, мне порой (очень часто) патологически было нужно этого напиться. И как бы плохо я не чувствовала себя в процессе, в итоге мне становилось легче. Другой вопрос, что ненадолго.

Это теперь мне понятно почти все, что происходило со мной. Только в Ал-Аноне я научилась видеть свою болезнь и научилась уходить от первых симптомов безумия семейного алкоголизма. А тогда я искренне недоумевала – ну как же так? Почему же мне так плохо, когда все вокруг благополучно и хорошо. А мне – плохо. И я искала жертву, на которую можно напасть, чтобы вновь и вновь пить гнев и отчаяние. Понятное дело, что где взять жертву  жертвой в семье с активным алкоголиком вопрос не стоит.  
А еще  я столкнулась с тем, что я не могу контролировать свой негативный аффект. Остапа понесло – и все, даже можно не волноваться, сама я не остановлюсь. Нужно или время , или чтобы жертва исчезла. Время мне помогает больше. Если исчезает жертва, а я еще не напилась, то я буду искать другую. И найду. Более слабого, того, кто не даст сдачи, того, кто всегда рядом. А это дети. Вот где для меня самый страшный ужас семейного алкоголизма. Страдают мои дети. И не только и не столько от алкоголизма отца. Сколько от меня. И я ничего с этим не могу поделать сама – только жить в Программе Двенадцать Шагов, вновь и вновь идти по Шагам,  и молиться об избавлении от моих недостатков.

Так вот о чем я – потеря контроля над собой. Поначалу в Первом Шаге я эту часть упустила, будучи в тоннеле, в конце которого один враг – алкоголизм мужа. Думаю, что тут сыграло свою роль отрицание. Вот странная штука – с одной стороны я понимаю, что нездорова сама. А с другой стороны ничего не делаю в направлении того, чтобы разъяснить свою проблему, а сосредотачиваюсь на алкоголизме мужа. Хотя внутри мне больше страшно не от того, что он пьет, а от того, что я не могу на это спокойно реагировать. И последнее время перед Ал-Аноном этот страх, что мне дорога в дурку,  а он превосходил всю злобу и гнев, направленные против пьяного мужа, беспокоил меня более всего другого . Мне трудно забыть, как во мне жили  и  одновременно действовали два человека (и я очень отчетливо понимаю, что если этот второй и молчит сейчас, и поднимает голову не часто, но он все равно есть, и всегда будет со мной. Только в Ал-Аноне он будет вести себя прилично – то есть спать). Это жесть – другого слова подобрать не могу. Вижу себя со стороны – очень отчетливо, но очень неприглядно это выглядело, чтобы описывать подробно. Шепотом ору на пьяного  мужа (дети спят). Я на взводе уже задолго до его возвращения домой. Мне ничего не хочется, делаю только то, без чего нельзя никак. Все  мои  интересы сошли на нет практически – остался один вопрос – трезвый или пьяный вернется муж домой ?

И вот я ору на него и вижу себя в таком виде со стороны. И очень отчетливо осознаю, что так делать нельзя, что надо остановиться. Я говорю себе – все, сейчас замолкаю, прямо на полуслове. А вместо этого продолжаю с еще большим энтузиазмом.  

Баста, приехали. Воля тут ни при чем. Мной завладел некто, я себя не контролирую, я себе не принадлежу. Мне становится от этого страшно. Страшно того, что я могу сделать – а я понимаю, что натворить могу всякого,  а особенно страшно от потери контроля над собой. От того, что потеря контроля  в этом случае – не фигура речи, а я на самом деле не могу остановить свой негативный аффект, хотя хочу этого в тот момент больше всего на свете. Я не хочу отравляться этим негативом, но вместе с тем я жажду его. Я сухой алкоголик. И принципиального отличия от активного алкоголика у меня нет. Я хочу пить – пью свой негатив. И не хочу его – все равно пью.

И,  как я теперь понимаю, не мужнина пьянка заставила меня искать информацию по алкоголизму, а страх, что я сумасшедшая,  открыл мне глаза, приподнял пелену отрицания и оставил сидеть с открытым ртом перед монитором, читать о том, что все, что со мной происходит – отнюдь не эксклюзив, что на Земле полно людей, испытывающих то же самое. И как откровение – оказывается, есть возможность поделиться всем тем , что со мной происходит. И не поплакаться, а именно поделиться и получить понимание и поддержку.  Я рыдала, когда поняла это. И еще не понимая , совсем не понимая что такое есть отрицание, я удивлялась как могла быть такой недалекой и слепой целых семь лет. Возникло ощущение, что 4 года я забивала микроскопом гвозди – использовала интернет для всего, кроме того, чтоб набрать в поисковике одно слово, которое отравило всю мою жизнь – алкоголизм.

Ал-Анон появился в моей жизни именно тогда, когда я физически, и не с любовью, а со злостью, отделилась от мужа, пребывавшего в активном употреблении, я уехала с детьми в деревню «на постоянку».  Но при всем при этом развода мне не хотелось, хотя я была морально к нему готова.

В Ал-Аноне, да еще физически очень далеко от мужа, о думать разводе, плакать и переживать мне стало попросту некогда. Днем я кружилась с детьми, а ночью читала письма группы и пыталась писать сама. Давалось второе трудно. Потому что хотелось писать честно, а это оказалось довольно больно.

Честность – одно из первых моих приобретений в Ал-Аноне и самое, наверно, важное для меня. Честность не дает существовать отрицанию. Объективный взгляд на себя без мелких украшений очень меня тонизирует. И что интересно, при моей патологической склонности к самокритицизму и жалости к себе,  вот это старание не врать себе больше про себя, оно не уронило меня в яму саможалости. Мне было очень интересно  тогда и интересно теперь узнавать себя. Да, это не всегда приятно и иногда больно, со многим надо смириться. Но, я думаю,  именно благодаря честности перед собой я перестала грызть себя. У меня лучше стало получаться принимать себя такой как есть. Я начинаю с себя. А потом оказалось, что это (принятие таким как есть) мне  очень просто переносить на других.

Быть честной с другими не значит для меня везде и всегда говорить правду. Не обязательно говорить правду, главное – не говорить лжи. Мне было так страшно – а вдруг меня не будут любить, если узнают, какая я на самом деле? Но мелкое бытовое вранье уже не устраивало меня – и оказалось, что  отношение моих близких ко мне в результате не ухудшилось. Оказалось, что кто-кто, а уж семья всегда принимала меня такой, как я есть. Сколько я ни старалась выглядеть лучше.  А мнение посторонних постепенно перестало быть ТАКИМ важным для меня.  

Мне стало легче принимать людей такими, какие есть, а не   пытаться их изменить по удобному мне шаблону. И тоже картина мира не настолько ухудшилась, когда я стала отпускать. Даже в чем-то улучшилась  - когда мне стало неинтересно бороться с недостатками других, у меня появилась возможность поднять голову и увидеть вокруг огромное количество более прекрасного и интересного, чем воспитание взрослых людей.

В Ал-Аноне я потеряла страх разговаривать с людьми. Я перестала бояться осуждения, отказов. «Нет» перестало для меня быть личным оскорблением, а превратилось в просто отказ. И я учусь смирению принимать и отказы тоже. И сама отказывать учусь. И не начинать при этом оправдываться и объяснять, почему я говорю «нет».

И потом – я не могу знать сейчас, хорошо для меня произошедшее событие или плохо.  И я не стараюсь узнать – я делаю Третий Шаг и с благодарностью принимаю все, что принес мне сегодняшний день. Ведь только он один у меня и есть. Вчера уже нет, завтра нет еще. Жить здесь и сейчас – наверно это то, чего мне всегда хотелось, но я боялась попробовать. Планы, мечты без единого шага к их осуществлению – это то, что я имела до Ал-Анона. А жизнь с активным алкоголиком, не за каменной стеной, а на пороховой бочке, и вовсе отучила меня чего-то хотеть . Кроме единственной мечты – трезвости мужа. Уже в Ал-Аноне я посмотрела под другим углом на эту одну, но пламенную страсть: ведь в ней заключена моя гибель. Если муж протрезвеет, то у меня пропадет смысл жизни – к чему мне стремиться, если цель достигнута?  Что мне тогда остается?  Да еще потом бы меня накрыло отчаяние – вот она, трезвость мужа. А мне-то самой почему так же плохо, а то и еще хуже?

Это не предположение, со мной не раз такое было в трезвые периоды мужа – все хорошо, а мне  ТАК плохо, что мама не горюй. А как иначе? Моя-то болезнь со мной. И если посмотреть со стороны нормального трезвого человека, то я выгляжу намного страшнее пьяного мужа. Я, которая  трезвая (в том смысле, что в моей крови нет алкоголя), веду себя безумно без видимой причины, выделывая такие вещи, которых никто не видел от пьяного моего мужа.

А в Ал-Аноне я через года полтора поймала себя на мысли, что у меня стали появляться желания для себя – рукодельничать не чтоб было что детям одеть, а потому что мне это интересно; безделушки стали радовать – когда бы я стала раньше мастерить одежду куклам и вязать для них прикроватные коврики?  И еще одно новшество появилось благодаря Ал-Анону – мои желания стали не только добрыми словами, но и быстрыми делами. Как то само собой оказалось, что я перестала откладывать на завтра то, что можно сделать послезавтра. Я делала это сегодня, здесь и сейчас, с тем, что у меня есть под рукой. Конечно, этому способствовало и служение в группе. Оно дало мне возможность  быть такой, какой я хотела себя видеть, но боялась этих изменений в обычной ежедневной моей среде. Мне хотелось научиться говорить свое мнение, так , как я на самом деле думаю, без оглядки на то, что кто-то про это скажет. И Ал-Анон – наилучшее, на мой взгляд,  место, где можно безболезненно научиться высказывать свое мнение. У меня через какое-то время после прихода в группу, после общения с анонимными алкоголиками на Весвало и потом лично, сложилось впечатление, меня изумившее – то, что происходит внутри среды анонимных в плане общения и их отношения друг к другу и к тем, кто только пришел в эту среду  , и есть норма. Несмотря на то, что вместе собрались больные люди. А то, что окружает меня на улице, на работе – вне нашего Содружества – нормой назвать мне сложновато)))

Я благодарна  своей Высшей Силе, что оказалась в Ал-Аноне до того, как все было в моей семье сломано и порушено окончательно. Сейчас со стороны – внешне – суть то же самое, что и развод. Мы не живем вместе, папа навещает детей, а не муж навещает жену. Только вчера, опять же в нетрезвом виде, он сказал мне, что больше не приедет ко мне никогда – только к детям и моим родителям.  Но при этом наши отношения по-человечески стали лучше. Мы не ссоримся. Я не испытываю негатива к мужу, даже когда он пытается убедить меня, что  он меня раздражает.  Он в этом не прав, но мне не хочется его переубеждать . Этот подарок я тоже получила в Ал-Аноне. Кроме грусти его пьяный вид ничего во мне не вызывает, одержимое желание  лечить его ушло. Забавный такой момент – если чуть раньше я была готова продать душу дьяволу за то, чтобы муж взял в руки Синюю книгу АА, то теперь я даже немного опасаюсь, что он возьмет ее с полки – а вдруг не вернет?

Спасибо, что выслушали и за ту поддержку, надежду и понимание, которых мне так порой не хватает в жизни, и которые я могу получить всегда в группе.
Прошу не брать в голову и близко к сердцу то, что вам не понравилось. Это всего лишь мой личный опыт и мои мысли и чувства. Спасибо.